Сплетающий Души - Кэрол Берг

Наставница Се'Арет поведала мне, как Наследник может назначить преемника не одной с ним крови, и завтра на рассвете я это сделаю. Авонар счастлив множеством достойнейших мужчин и женщин, и каждый из них хранит в сердце заботу о процветании нашего народа, каждый из них неусыпно стоит на страже против разрушений Зев'На, каждый из них неоспоримо отважен и предан. Но взгляд единственного человека позволил ему увидеть истинную угрозу, выдержать натиск клеветы, бесчестия и лживых обвинений, доказав свою стойкость. И я рассудил, что именно он более всего достоин наследия Д'Арната.

Те, кто сидел на балконе, серьезно кивали на протяжении всей речи Кейрона, но теперь кое-кто принялся неловко ерзать. Старый Устель наклонился к Мен'Тору и, тыкая сыну пальцем в грудь, что-то зашептал на ухо. Но тот оттолкнул руку старика и оправил свое одеяние с таким видом, словно он уже вдыхал изысканный воздух царственности.

Кейрон не обращал внимания на шевеление за спиной.

— Когда дни мои будут сочтены и новому Наследнику придется занять мое место, его рука направит вас с мудростью и послужит вам верой и правдой. Он приведет вас к возрождению — не только Пустынь, но и вас самих. И тогда от каждого из вас, а не только от Наследника, будет проистекать сила, которая защитит Мост Д'Арната и восстановит наш мир. В эту полночь мой преемник встанет в одиночестве, недремлющим, на Мосту, и к завтрашнему рассвету он обретет знание Наследника, чтобы сохранить его до тех пор, пока не придет время, когда я не смогу больше служить вам. Этой ночью в присутствии всего Авонара я, Д'Натель, единственный законный Наследник великого Д'Арната, провозглашаю своим преемником Вен'Дара ин Кирана. Се'на давонет, Вен'Дар, тека Гире Д'Арнат!

В толпе нарастал ропот удивления, неверия, смятения и страха того, что принц сошел с ума, провозгласив преемником того, кого вот уже два дня слухи называли или погибшим, или обесчещенным. Но когда Вен'Дар шагнул из дверей на балкон, протянул ладони и преклонил колени перед Кейроном, ропот перерос в возгласы радости и одобрения, давно затаенной надежды и обновленной веры, пока звук не покатился по городу, словно ураган. Досада рокотала за этой бурей, раздавались и свист, и озлобленные выкрики, славящие Мен'Тора. Но когда Кейрон поднял Вен'Дара и обнял его, почти все голоса слились в едином реве:

— Се'на давонет, Вен'Дар, тека Гире Д'Арнат! — Славься, Вен'Дар, следующий Наследник Д'Арната!

— Вен'Дар! Вен'Дар!

Мем'Тара немедленно поднялась и преклонила колено перед Вен'Даром, и Се'Арет, после секундного замешательства, обняла Заклинателя, как будто он был одним из ее давно потерянных сыновей. Но Устель скрестил на груди руки и остался в кресле, а Мен'Тор, Радель и еще двое или трое человек стремительно покинули балкон.

— Он убил его, — проговорила я, обращаясь ни к кому и ко всем сразу.

— Разве он не сказал «завтра»? — тихо спросил Барейль из-за моей спины.

— Нет, не Герика — пока нет, — а Вен'Дара. Он умышленно унизил Мен'Тора перед всем Авонаром. Не считает же он, что Мен'Тор смирится с этим. Жизнь Вен'Дара в страшной опасности.

— Если так, то принц, без сомнения, будет бдителен.

«Без сомнения…» Конечно. Разозлить Мен'Тора, чтобы он совершил промах. Устранить угрозу, поймав его на несомненном предательстве. И провозгласить преемником Вен'Дара, чтобы, когда Герик умрет…

Как раскат грома следует за вспышкой молнии, так и я наконец увидела истину. Я не знала замысла Кейрона, но поняла, каким должен стать его итог. Он тоже собрался умереть — и не только той частью, которая была моим мужем.

В эти последние часы он решил, что не позволит Д'Нателю уничтожить Авонар.

— Сударыня, я должен… Вам нехорошо? Вы плохо выглядите.

Не проронив ни слова, я отмахнулась от руки Барейля. Мне было очень нехорошо.

— Я должен идти к принцу, сударыня, как мне и приказано. Хотите ли вы что-нибудь передать ему?

Да, я хотела передать слишком многое — даже для дульсе, способного вместить в себя знания сотен библиотек. Что я могла сказать?

— Просто передайте ему… я понимаю последствия его выбора.

И наконец я поняла, почему так важно было, чтобы я затаилась. Я была уликой против Мен'Тора. Если он заметит ловушку или решит выждать благоприятного времени, Кейрону потребуется свидетельство, чтобы в любом случае обвинить его. Он хотел дать Вен'Дару свободу учить и направлять народ Авонара без опасений, что Мен'Тор ему помешает. А я оставила в Доме Наставников Роксану, знающую о моем существовании и местонахождении.

«Дура, почему ты раньше не подумала?»

И во всем этом новообретенном понимании я не обнаружила никакой надежды для Герика. Тогда, в Калле Рейн, Кейрон обнаружил что-то, что лишь ускорило выполнение его запутанного замысла, и я не видела ни такого его поворота, ни намека в его словах, который сохранил бы Герику жизнь. Я смутно задумалась о том, чтобы снова спуститься в его темницу, но у камеры не было видимого запора, а у меня — ни капли колдовской силы. Я дошла до пределов своих способностей и понимания.

Так что я не сделала ничего. Пока взбудораженные толпы разбредались по общественным заведениям и домам, я сидела у окна, все еще представляя себе, как Кейрон стоит на опустевшем балконе и ветер ласкает его длинные волосы, словно рука любимой. Нежная Айме принесла мне шаль и чашку чая, надеясь унять мою дрожь, но, хотя ночи позднего лета и в самом деле уже стали прохладными, платок из гусиного пуха не смог меня согреть. Так что девушка отвела меня в озаренную свечами спальню, сняла мою обувь и накрыла мягкими одеялами, которые некогда выбрала именно для меня.

— Попытайтесь заснуть, сударыня, пока я схожу за принцессой. Я разбужу вас перед рассветом.

Я лежала, свернувшись в темном гнезде огромной кровати, и мне уже не оставалось ничего, кроме как позабыть обо всем. Я больше не могла думать, поскольку мысли о чем бы то ни было казались мне невыносимыми.

Глубокой ночью, уже после того, как прогорела оставленная свеча, я очнулась от тяжелой полудремы. Широкая ладонь лежала у меня на щеке, мягко стирая пролитые во сне слезы.

— Не плачь, любимая, — послышался в темноте голос. — Я сделаю все, что можно сделать. Слушай меня внимательно. Ты не должна сдаваться, даже в самом глубоком горе. Мне нужно, чтобы ты сыграла ту роль, которую, кроме тебя, никто не смог бы сыграть. Следуй Пути, любимая, и знай, что ты останешься со мной навсегда.

Прежде чем я смогла стряхнуть с себя сонную тяжесть или открыть глаза, чтобы увидеть его лицо, он мягко поцеловал мои веки, и я соскользнула в объятия мирной дремоты. Когда Айме разбудила меня в темный предрассветный час, чтобы сообщить, что Роксана все еще не нашлась, я могла бы посчитать все это лишь сном, если бы не огненно-красная роза, расцветшая у моей постели.