Искра и ветер - Алексей Пехов

Он искренне расхохотался:

– Ты несколько опоздал. Надо было обращаться с этим к настоящему Мелоту, а не ко мне.

Заметив недоумение на моем лице, он пояснил:

– Старина Лерек так и не смог убедить вас не лезть в лапы к Проклятой. Он, знаешь ли, порой любит покататься по миру на своей телеге.

Я с иронией подумал, что могучий жрец такой же бог, как я Высокородный, и допил вино:

– То есть все, что сейчас со мной происходит – не сон.

Гаррет с усмешкой ущипнул меня. Я дернулся, ругнулся.

– Не слишком-то похоже на сон, да? – спросил вор и протянул мне бутылку. – Как твоя жена?

– Лучше, чем прежде.

– Это хорошо, – серьезно кивнул он. – Я рад.

– Кто ты? Скажи.

Вор вздохнул:

– Тот, кто создал все это. – Он небрежно указал рукой на небо, воду, солнце.

Я задумался и осторожно уточнил:

– То есть… бог?

– Да дались тебе эти боги! – раздраженно бросил Гаррет, забрав у меня бутылку. – Как будто без них нельзя обойтись! Вовсе не надо быть богом, чтобы создать мир. Впрочем, возможно, у тех, кого ты так называешь, это получилось бы гораздо лучше, чем у меня.

Улыбка у него была невеселой, а глаза сразу же стали усталыми:

– Когда я был очень молод и глуп, одна моя знакомая как-то спросила – какой бы я создал мир, будь у меня такая возможность? Я ответил, что сделал бы землю, где вокруг горы золота и нет никаких стражников. Она долго надо мной потешалась. Говорила, что от вора ничего иного и не ожидала. Тогда я сказал, что сделал бы так, чтобы всем было хорошо. Никто не должен страдать и ни в чем нуждаться. И вновь она смеялась. Потом, много лет спустя, я понял, что она была права. Законы мироздания сильнее тех, кто создает по ним. Нельзя сделать мир без боли, ненависти, смерти и крови. Нельзя создать мир без света, радости, надежды и любви. Иначе он получится ущербным.

Он помолчал, сделал глоток, вернул мне бутылку и продолжил:

– Я старался, но творение получилось неудачным. Возможно потому, что Хара – в чем-то отражение своего создателя, а он не идеален. Что взять с обычного вора?

– Всегда есть шанс все начать заново.

Гаррет рассмеялся:

– Ты даже не понимаешь, что сказал. Чтобы начать новое, следует уничтожить прежнее. Вряд ли ты этому обрадуешься. Впрочем, я никогда на это не пойду. Не привык бросать начатое на полпути, знаешь ли. Этот мир раздирают войны, но в нем все же много хорошего. Поэтому я пытаюсь его спасти.

– А ему что-то угрожает? – я смотрел, как одна из шхун, подняв паруса, медленно выходит из гавани.

Он загадочно пожал плечами:

– Основа Хары – «искра». Магия. Но в последнее время она стала покидать этот мир. И он начал разрушаться. Я бы этого очень не хотел. Поэтому Хару надо вернуть к изначальному состоянию.

– Ты говоришь о Серой школе?

– Серая школа – лишь первый шаг.

– Но это шаг к уничтожению! – возразил я ему.

– С чего ты так решил? – удивился он.

– Люди, живущие почти вечно, да еще и обладающие сокрушительной силой, вполне могут счесть себя равными… богам.

Он вновь поморщился, услышав это слово, но я продолжил:

– То-то будет весело, когда таких бессмертных станет несколько сотен. Или тысяч. Рано или поздно они чего-нибудь не поделят, и все закончится очень печально. Например, очередным выжженным материком.

Он задумчиво кивнул:

– Нельзя жить вечно, Нэсс. Это нарушает законы мироздания. Конфликты возможны, не спорю, но думать об этом пока рано. А о том, что изначальная, серая магия приведет к катастрофе… Я скажу тебе так – пока тьма и свет были единым целым, Хара расцветала и жила в относительном мире. Но люди всегда найдут себе проблему. Их споры, что лучше – свет или тьма – привели к Расколу. А Раскол завершился гибелью Западного материка и всем тем, что мы имеем сейчас. «Искры» оказались разделены, и спустя тысячелетия от магии прошлого осталась лишь память, да и то – обрывки.

– Но раз ты смог создать Хару, то, наверное, мог бы и остановить прежних людей в самом начале той истории.

– Мог. Но не стал. Или не уследил. Уже не помню, если честно. Проблема долгоживущих и не слишком мудрых людей – скука и любопытство. Я решил посмотреть, что будет дальше без моего вмешательства. А мир начал умирать. Ему не хватало серой «искры». Магия уходила сплошным потоком, не видимым для одной человеческой жизни, но заметным поколениям.

– И тогда ты решил возродить ее? Старый Дар? Скульптор – ведь это ты подсказал ему с чего начать?

– Ты не зря читал его дневник, – усмехнулся вор. – Я искренне считал, что от появления серой «искры» будет только лучше, но благими намерениями выстлана дорога в Бездну. Кавалар не понял, не смог, не увидел пути. Я писал о любви, но он взял в основу своих плетений лишь силу и боль. Лишь два Дома из трех оказались в его Даре.

– Но он многого достиг.

Гаррет оглянулся назад, туда, где на вершине холма высилась Башня, построенная великим магом прошлого.

– Не спорю. Он был талантлив. Целитель возродил «искру», но она оказалась ущербной. Извращенной. Слишком темной, чтобы ее можно было назвать серой. Идеала не получилось, Кавалар сошел с ума, затем его убили, весь план полетел в Бездну, а Хара продолжила медленное увядание.

Я выпил, передал бутылку, сказал:

– А затем появились Проклятые.

– Рано или поздно это должно было случиться, – вздохнул Гаррет. – Кавалар оставил записи, как пробудить «искру». И хотя те, кого ты называешь Проклятыми, были правы в том, что пора менять основу Дара, они не смогли этого сделать из-за ошибки Скульптора, посчитавшего, что любовь – это слишком размытая, непонятная основа по сравнению с силой и болью. Вместо того, чтобы соединить все грани, они обратились к Бездне, и вновь разразилась война. «Искра» изменила их, как когда-то изменила Целителя. Их Дар стал гораздо более ущербен, чем у тех, кого теперь называют Ходящими и некромантами. Хотя, конечно, он был не в пример сильнее, чем у других.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но он меня опередил:

– Знаю, о ком ты скажешь. О Гиноре. Рыжей удалось разорвать порочный круг. Именно поэтому Лаэн стала первой настоящей «искрой» из прошлого за тьма знает сколько тысячелетий. А ее учеником стал серый Целитель. Они не несут в себе червоточины, что жила в Проклятых, и способны вернуть в Хару изначальную магию.

– Как у Гиноры получилось избавиться от тьмы? Это потому, что она перестала сражаться?

Гаррет фыркнул:

– Это было бы слишком просто. Когда Проклятая нашла твою Лаэн – девочка умирала. Гиноре пришлось пожертвовать половиной своей оставшейся силы ради другого человека. Ей пришлось перелить в ребенка часть своей личности, отдать частичку себя, и из-за этого намного ускорить свою гибель.