Клинок мертвеца - Люк Скалл

Савериан повернулся к Мелиссан.

– Ты видишь, суженая. Твой брат был глупцом. Он рассудил ошибочно.

– Рассудил? А где Айзек? – спросил Эремул. – Куда вы меня берете?

– Забудь Айзека. Ты получишь ответы довольно скоро. – Савериан махнул Мелиссан. – Возьми его кресло.

Мелиссан выглядела так, словно ее попросили взять в изящные руки кусок липкого дерьма.

– Я должна играть роль помощника этого отвратительного маленького получеловека?

– Только до тех пор, пока он не окажется в безопасности на борту «Возмездия».

Они покинули захламленный склад и вышли в чудесный солнечный день. Полумагу казалось, что он слышит, как скрежещет зубами Мелиссан, толкая его кресло по булыжным мостовым. Судья его ненавидела, ее чувства были очевидны.

«Не больше, чем я ненавижу сам себя. Или тебя. Или этот город».

Посмотрев вниз, он с некоторым удивлением заметил, что гавань совершенно пуста, за исключением единственного огромного судна, несшего Разрушитель Миров.

«Где же Первая и Вторая флотилии? Где корабли Сонливии?»

Он осмотрелся. Улицы стали непривычно многолюдны по сравнению с тем, какими они выглядели последние несколько месяцев, но при этом бросалось в глаза отсутствие бессмертных оккупантов. Толпившиеся мужчины и женщины наблюдали за тем, как они проходили мимо, и впервые за долгое время Эремул видел на некоторых лицах улыбки. Улыбки и выражение облегчения.

– Наконец-то избавимся от вас, – пробормотала чуть слышно одна женщина.

Повернувшись, Савериан уставился на нее, и она убежала в свой дом, захлопнув дверь. То, что сказала Мелиссан, отдалось эхом в затуманенной голове Эремула.

«Пусть он погибнет вместе с остальными».

– Вы собираетесь подвергнуть город Расплате, – выдохнул он. – Жители этого не знают – но они обречены.

– Не только город, – ответила Мелиссан. – Весь проклятый Благоприятный край будет уничтожен.

Эремул схватил Мелиссан за запястье, и она, рыкнув, вырвала руку.

– Вы не можете так поступить!

– Почему тебя это заботит? – прорычал Савериан. – Люди здесь тебя ненавидят. Они не заслуживают твоей жалости.

Полумаг встретил взгляд генерала.

– Возможно, и так. Тем не менее некоторые невинны.

– Ты путаешь невежество с невинностью, – прошипела Мелиссан. – Каждый человек, даже новорожденный младенец, – отрава. Отрава, которая просто дожидается возможности выпустить яд. Даже наш народ восприимчив к ней. Даже моя семья.

Эремулу потребовалось время, чтобы осознать, что стояло за словами Мелиссан.

– Где Айзек? – снова спросил он.

Боль, отразившаяся на лице Мелиссан, лишь подтвердила его подозрения.

Савериан стиснул зубы.

– Он провел слишком, много времени среди людей. Иногда нужно претерпеть меньшее зло, чтобы могло восторжествовать великое добро.

Пальцы Мелиссан болезненно впились в израненное плечо Эремула.

– Прекрати задавать вопросы. Будь благодарен за то, что тебя избавят от судьбы сородичей, ибо ты полностью ее заслуживаешь.

Эремул хранил молчание пару минут. Затем он заявил:

– Я желаю остаться здесь.

Савериан замер, как вкопанный. Генерал Исчезнувших повернулся к Эремулу с искаженным от ярости лицом.

– Что ты сказал?

– Я желаю остаться здесь.

«Глупец! Что ты делаешь? Спасайся!»

– Ты умрешь! – рявкнул Савериан.

– Таковы люди. Мы склонны привыкать к этому.

Генерал потянулся к мечу.

– Я могу убить тебя прямо сейчас, – холодно заявил он. – На куски изрубить.

Полумаг пожал плечами и улыбнулся жуткой улыбкой, лишенной всякого веселья.

– Ах, как старо и избито. Взгляни-ка на меня, – проговорил он, указывая на свои культи. – Такая угроза куда менее весома, чем тебе кажется, когда адресована человеку без ног. Полагаю, ты мог бы погрузиться в пучины банальности еще глубже и угрожать моему члену – но я должен тебя предупредить, что и это не стало бы великой потерей.

Савериан так распалился от ярости, что на мгновение показалось: он все-таки осуществит свою угрозу. Вместо того он вложил меч в ножны.

– Прекрасно, – сказал он, кипя от злости. – Ты будешь подвергнут Расплате.

Генерал пошел прочь. Метнув в Эремула взгляд, полный ненависти, Мелиссан последовала за суженым, оставив Полумага одного.

Закрыв глаза, Эремул выдохнул и задумался, что же делать дальше. Если предупредить горожан – ничего не добьешься. Они не смогут вовремя убраться из города. На улицах возникнет паника, и в свои последние часы Сонливия превратится в настоящий ад.

Он все еще боролся с совестью, когда по его затылку растекся первый смачный плевок.

– Предатель хренов! – крикнула женщина из окна дома, возвышавшегося рядом.

С нарастающим страхом он осознал, что начала собираться толпа.

От его сломанной руки отскочил камень. Боль заставила его прикусить язык, и он ощутил вкус крови. Полумаг решил применить волшебство, чтобы создать барьер для защиты от таких бросков, но, попытавшись вызвать магию, не нашел ее в себе.

Потрясенный, он уставился на свои руки.

– Теперь они тебя бросили? – крикнул кто-то. – Даже черноглазые ублюдки не способны выносить калеку!

На него обрушились проклятия и оскорбления. Их Эремул еще мог бы вытерпеть, но плевки, а затем – испражнения, полившиеся на него из ведер, – уже другое дело. Вскоре он весь был покрыт дерьмом.

– Предатель! – крикнул кто-то.

А затем:

– Чудовище!

«Я – не предатель, – хотелось ему крикнуть в ответ. – Я не чудовище! Я просто человек. Человек, которого вы отвергаете из-за того, что он другой. За то, что он маг от рождения».

– Пошли-ка вы! – крикнул он. – Пошли-ка вы все.

Его трясло. Он озирался в поисках бокового переулка, в котором можно было бы скрыться. Места, где можно было бы переждать последние несчастные часы своей жизни, пока Разрушитель Миров не выжжет всю эту боль.

Какой-то мальчишка, игравший в грязи, поднял глаза и встретился с ним взглядом. Ребенок тыкал палкой в поврежденную стену, пытаясь выскоблить из нее цемент. Увидев Эремула, он опустил руку в карман грязных штанов и вытащил оттуда что-то маленькое и зеленое. Яблоко. Он бросил его Полумагу, и тот поймал плод здоровой рукой. Снаружи яблоко немного помялось, но внутри фрукт был еще свежим.

– Не обращай на них внимания, – сказал ему мальчик. – Олли и другие говорили, что ты клевый. Они были у тебя на посылках в книгохранилище. Я всегда любил книги. Когда вырасту, хочу стать как ты.