Оседлавший Бурю - Дэвид Геммел

— Зачем он и их воскрешает? — спросил Бек. — Неужели завтра все начнется сначала?

— Война закончена, — вполголоса сказал Мойдарт. — Никто уже не станет сражаться. Даже Ледяной Кай.

— Он мертв, милорд, — сказал Райстер, подойдя поближе. — Он пришел в Эльдакр, и я отрубил ему голову.

Райстер рассказал о нападении на замок, о том, как Гэз пришел среди ночи, вылечил раненых и даже воскресил недавно умерших.

Занималась заря. Гэз уже поравнялся с вражескими укреплениями на южных склонах. Сотни солдат шли за ним. Восставшие риганты и эльдакрцы переходили низину и поднимались туда, где стоял Мойдарт. Вскоре пришли Бал Джас и Мантилан. Мантилан обнял Бека и Конина, и трое добрых друзей пошли прочь.

Солнце поднималось все выше. Легкий ветерок задул над полем недавней битвы. Воздух наполнился странным благоуханием, в котором каждый ощутил что-то свое: Мойдарт узнал запах розовых лепестков, Кэлин Ринг — аромат вереска, Райстер — лаванды.

Все кругом смеялись и обнимали товарищей, некоторые — плакали от счастья.

Тайбард Джакел открыл глаза и увидел Джейкона Галогласа, глотавшего слезы.

— Мне снился удивительный сон, — сказал Тайбард. — Я стоял на берегу реки и уже собрался переплыть ее, но появились Банни и Каммель и не пустили меня.

— Зато теперь ты снова здесь, — ответил Галоглас, похлопав друга по плечу, — снова среди нас.

Мойдарт отошел от толпы и остановился, глядя, как его сын приближается к вражескому лагерю. Никто не поднял на него оружие, через несколько минут и там началось ликование.

Время шло.

Наконец Гэз снова появился в поле зрения. Солнечные лучи сверкали в его золотых волосах. Он спустился с холма, но пошел не к эльдакрцам, а повернул на запад, к небольшой рощице.

Подойдя к деревьям, он остановился, воздел руки к небесам и поднял лицо к утреннему солнцу.

Внезапный выстрел расколол тишину.

Гэз Макон шел прочь от вражеского лагеря, чувствуя, что с каждой секундой Керуннос обретает все большую силу. Правая рука отказалась слушаться, ее свела судорога.

— Сдавайся, мальчик, — раздалось в его голове. — Тебе меня не удержать, и ты сам это знаешь.

— Знаю, — ответил Гэз, но не остановился.

Ноги становились все тяжелее, каждый следующий шаг давался с все большим трудом. До рощи было еще слишком далеко.

— Почему ты не убил врагов? — спросил Керуннос. — Теперь мне придется сделать это за тебя.

— Чтобы показать тебе, что люди способны учиться.

— Я всегда знал, что среди людей попадаются достойные. Но вас слишком мало.

Гэз пошатнулся. Ноги отказались подчиняться. Он бросил взгляд в сторону рощи.

— У меня для тебя подарок.

— Я уже получил твой подарок. Сдавайся!

— Ты показал мне, как живут боги. Я же покажу тебе, как умирают люди.

Он воздел руки к небесам и повернул лицо к солнцу.

В тишине раздался одинокий выстрел. Когда пуля вошла в легкие, Гэз вздрогнул и упал. Последнее, что он почувствовал, — отчаянная, но тщетная попытка Керунноса залечить смертельную рану.

Мулграв встал, взял винтовку Эмберли за ствол, разбил ее о ствол дуба, упал на землю и заплакал.

Далеко на вершине холма Мойдарт издал отчаянный вопль и бросился туда, где на траве, с распростертыми руками, лежал его мертвый сын. Тысячи человек устремились вслед.

Сияние, окружившее тело Гэза, с каждым мгновением становилось все ярче. Мойдарт, уже не в силах смотреть, закрыл лицо руками. Задул холодный ветер. Сияние померкло, замигало. Мойдарта окатила волна невероятной магической силы. Когда он отвел ладони от лица и открыл глаза, тело Гэза Макона исчезло.

Трава под ногами замерцала и увяла. Из земли проклюнулись маленькие голубые цветочки. За несколько минут они покрыли все поле битвы, будто небо пролилось на землю.

Из-за южного холма показались два всадника в сопровождении двух тысяч солдат и приблизились к Мойдарту.

Один из всадников, блондин средних лет, спешился и поклонился Мойдарту.

— Меня зовут Эрис Велрой. Я командующий армией Винтерборна.

— Винтерборн мертв, — ответил Мойдарт, не отводя взгляда от того места, где еще недавно лежал его сын.

— Я уже догадался об этом. Боюсь, я плохо понимаю, что произошло здесь, милорд. Но продолжать войну просто немыслимо. Позволите ли вы нам отступить и вернуться на юг?

— Сегодня я потерял сына, — ответил Мойдарт. — Моего сына. У вас есть сыновья?

— Да, милорд, один.

— Так убирайтесь домой и радуйтесь этому.

Мойдарт склонился над местом, где прежде лежал Гэз. Что-то блеснуло в траве — он поднял пулю, отлитую из чистого золота. Подошла Ведунья и положила руку ему на плечо.

— Он все еще здесь, Сокол-в-Иве.

— Я не вижу.

— Увидишь. Бабушка научила тебя словам? — Да.

— Тогда мы произнесем их вместе.

Мойдарт сделал глубокий нервный вдох и вместе с Ведуньей произнес древнюю формулу прощания:

В путь — за светом. Круг, замкнись.

Мир покинув, ты иди

Неизведанной тропой,

Лебедя полет следи.

Сердцем устремившись ввысь,

Обретешь ты дом родной.

Закончив, Мойдарт увидел в солнечном свете две прозрачные фигуры — Гэза и темноволосую девушку в зеленом дорожном платье. Они потянулись друг к другу, взялись за руки и исчезли.

Мойдарт долго не шевелился. Затем встал, прошел сквозь ряды умолкших солдат, подошел к одному из брошенных коней, взял его за повод, вскочил в седло и ускакал прочь от поля голубых цветов.