Маг и кошка - Кристофер Сташеф

Балкис недоуменно посмотрела на него, вернулась взглядом к Антонию и насмешливо улыбнулась.

— Что ж, прекрасно, глупец! Ты предложил мне свою жизнь, и я возьму ее. Но сначала мы вместе вызволим пламенный камень!

И тут на глазах у всех, кто был рядом, она вдруг стала меньше ростом, руки и ноги у нее превратились в лапы, лицо — в мордочку, уши встали торчком, вырос пушистый хвост. Перед изумленными людьми предстала обычная кошка — вот только спинка и хвост у нее были пурпурные, брюшко белое, а на голове сверкал золотой ободок.

Как ни упрямился Антоний, он не смог удержаться от радостной улыбки и протянул руку к Балкис.

— Я больше никогда не буду одинок, да?

— Никогда, глупец! — мяукнула кошка. — А теперь не зевай и закончи мое стихотворение!

Стать сильнее и больше, чем лев, раза в два

Разве что-нибудь мне помешает?

Лапы, хвост и все прочее есть, как у льва…

— Только гривы одной не хватает!

Мэт поморщился.

Однако заклинание возымело силу. Даже пресвитер Иоанн ахнул от изумления, глядя на то, как Балкис-кошка вдруг начала вырастать. Вот ее макушка оказалась на уровне плеч Мэта, а сама она стала размером с лошадь. Кони дико заржали и чуть не вставали на дыбы. Всадникам с трудом удалось сдержать их. Самые отважные из пехотинцев бросились вперед и схватили коней под уздцы.

— Седлай коня, воин! — вызывающе мяукнула кошка-великанша, сев на землю рядом с Антонием.

Он усмехнулся и сказал:

— Седла-то как раз и нету. — Но в следующее мгновение он вспрыгнул на ее спину и крикнул: — Меч! Дайте мне меч!

Трое командиров бросились к нему, предлагая свое оружие. Антоний взял меч у того из них, что первым подбежал к нему. Балкис осторожно выпрямила лапы и пропела басовым мявом:

Камень пламенно-кровавый,

Тот, в чем сила всей державы,

Милой родины моей…

Антоний подхватил:

Он теперь у злобных змей!

Балкис продолжала:

Тать в ночи прокрался мерзко

И похитил камень дерзко.

Ради блага всей страны…

Антоний выкрикнул:

Мы вернуть его должны!!!

В следующий миг Антоний и Балкис подернулись зыбким маревом и исчезли.

— Лорд-маг, скорее за ними! — в страхе вскричал пресвитер Иоанн. — Нельзя, чтобы моя племянница встретилась с таким ужасным злом одна!

— Ну, я бы не сказал, что она так уж и одна, — пожал плечами Мэт. — На самом деле теперь она уже никогда не будет одна.

— Если останется жива! Ты отправишься следом за ней или нет?

— Пожалуй, лучше поступить именно так, — кивнул Мэт и проговорил нараспев:

Я не склонен верить слухам,

Но увы, твердит молва,

Что пронырливей, чем муха,

Нет на свете существа!

В бой умчалась ученица!

Чтоб ее спасти от бед,

Вмиг за нею устремится

Мухою учитель вслед!

Где ты, камень огневой?

Я лечу к тебе стрелой!

Перед глазами у Мэта затуманилось, а когда прояснилось, он обнаружил, что видит все-все вокруг себя на триста шестьдесят градусов. Вот только изображение почему-то было сильно искаженным. Несколько секунд ушло у мага на то, чтобы приспособибить зрение к такой странной перемене и понять, что за странный волокнистый материал у него под ногами. Заклинание сработало в буквальном смысле: Мэт превратился в муху и теперь сидел на полотняной стене шатра.

Змеечеловек, конечно, солгал: львов было всего двое, а отнюдь не целый прайд. Львы гордо стояли по обе стороны от возвышения, на котором лежал камень диаметром в три дюйма, выглядевший как ограненный кристалл кварца. Антонию и прежде доводилось встречаться со львами, а теперь он материализовался посреди шатра с мечом в руке.

Балкис хорошенько заехала одному льву по башке лапой размером с крышку канализационного люка, и зверь рухнул на землю, лишившись чувств, а Антоний, воспользовавшись замешательством второго хищника, распорол ему глотку мечом. Зверь, как ни странно, взревел и предпринял попытку нападения, но Балкис ловко отпрыгнула в сторону, и лев упал наземь, заливаясь кровью. Часть его крови пролилась на волшебный камень.

В это мгновение полотнище шатра вдруг исчезло — видимо, кто-то сорвал его, и Балкис с Антонием оказались окруженными толпой змеелюдей и уродов. Те орали, вопили, шипели и бросались на гигантскую кошку и ее всадника, но Балкис уже распевала:

Ваша кончена игра,

В Мараканду нам пора!

Ну а вам, злодеям мелким…

— Поиграть пора в горелки! — выкрикнул Антоний.

Кошка-великанша и ее всадник замерцали, стали почти прозрачными и исчезли без следа за долю секунды до того, как к ним бросилось первое чудовище. В это же мгновение волшебный камень озарился пламенем.

Мэта обдало волной жара. Он не стал медлить и баритоном прожужжал заклинание Балкис. У него закружилась голова, а в следующий миг он посмотрел вниз и увидел, что падает прямо на огромную кошку с пурпурной спиной и всадника, сидящего на ней верхом. Прямо перед кошкой верхом на коне восседал человек в доспехах, в короне поверх боевого шлема. Мэт инстинктивно расправил крылья и пропел:

«Сделал дело — гуляй смело» —

Так твердят уж сотни лет.

Мухой быть мне надоело!

Человек я или нет?

Наверное, его друзьям показалось, что он появился ниоткуда — и приземлился, вовремя согнув колени.

— Ну, что я вам говорил? — радостно вскричал принц Ташиш. — Отец отправил его следом за вами!

— Я нисколько не усомнилась в твоих словах, братец, — мяукнула Балкис басом и, весело сверкнув глазами, уставилась на Мэта. — Что с тобой приключилось, лорд-маг?

— Просто решил вовремя смыться.

Но тут загрохотали тяжелые крылья, дико заржали перепуганные лошади, и позади войска на землю сели двое драконов. Командиры и всадники принялись успокаивать людей и коней, а Стегоман проревел:

— Ты уж, Мэтью, будь так добр: когда вызываешь меня, стой, где стоишь. А то, понимаешь, долго искать тебя приходится.

— Прости, пожалуйста, — смущенно отозвался Мэт. — Я срочно понадобился здесь.

— Не сомневаюсь. А что это за костер полыхает посреди равнины?

— Я как раз задумался об этом, — проговорил пресвитер Иоанн и вгляделся в даль, где разгорелся настоящий пожар. Пламя потрескивало, слышались вопли, испуганный визг. — Ты пустила в ход пламенный камень, племянница?

— Нет, это сделал я, ваше величество, — еле слышно вымолвил Антоний. — Я не хотел…

— Очень хорошо, что у тебя это получилось, — успокоил его пресвитер Иоанн.