Эльфы, волшебники и биолухи - Галина Гончарова

— Кому?

— Таисю. Таись ан-Криталь, верховный вэари и отец Орланды.

— Понятно. А я даже не знала, как его зовут. Верховный, да верховный…

— А тебе и не нужно было. А мы с ним одно время были друзьями, а потом — соперниками. Это давняя история. Знаешь, моя мать — смертная женщина. Отец — вэари, а мать — самая обычная девчонка, которая попалась ему под руку. Он воевал в одном из миров, и взял ее, как свою солдатскую добычу. И, конечно, не ожидал беременности. Но когда это случилось, решил растить меня, как обычного человека. Меня воспитывала мать. И я так и остался обычным смертным. В душе. Рядом с отцом мне приходилось притворяться. Когда мне исполнилось пятнадцать, он сунул мне в руки заклинание инициации и выпихнул за порог. Знаешь, для чего это нужно? Человек рождается или не рождается со способностями к волшебству. Междумирианник помогает их раскрыть. Первый шаг — между мирами. Ты можешь или не можешь пройти. Если ты не можешь пройти, ты даже заклинание в книге не увидишь. И дальше тебе дается проводник. В походе по мирам ты проверяешь свои силы, учишься верить в себя, находить общий язык с разными людьми и нелюдями. Я сразу начал с того, что отказался от проводника. Взбесила меня эта крольчиха.

— Крольчиха? У меня была ящерица.

— Возможно. Это неважно. Короче, я ее послал и пошел по мирам самостоятельно. Штудировал Междумирианник, добыл себе палочку и медальон. Не самые крутые, потом я покруче раздобыл. Потом пришел в сад Двенадцати Дев.

— Они тебе просили передать привет.

— Да, я провел там довольно много времени. Но Миара и ее сестры поступили со мной очень благородно. Они ускорили для меня время в саду, так, что я вышел оттуда совсем другим человеком. Я, кстати, многому научился у них. Ты тоже могла бы остаться…

— Не могла. Если бы Таись узнал, что я там, он бы меня подстерег на выходе и навалял по ушам.

— Если бы обстоятельства сложились по-другому.

— Если бы, да кабы, да во рту росли грибы…

— Вот и у меня все сложилось так, как сложилось. Страшнее было другое. Мой мир… Это был мир с очень быстрым течением времени. Вернувшись, я не застал свою мать среди живых. Никто даже не знал, где ее могила. Я и дух ее вызвать не мог. Поговорить, попрощаться, сказать, что я ее люблю…

В голосе Рона сейчас звучала такая тоска, что я не выдержала. Повернулась так, что мы оказались почти нос к носу, обхватила его лицо руками и прижалась щекой к щеке.

— Не надо, Рон. Не обвиняй себя. Она тебя любила. И знала, что ты ее любишь. Она бы тебя простила. Обязательно.

— Я часто говорил себе об этом. Но поверить не могу, — признался Рон.

— Ничего, — шепнула я. — Я буду рядом. И я говорю тебе, как женщина. Я бы поняла и простила. А значит, поняла и она. Просто так получилось. Но она тебя все равно любила.

Рон покрепче прижал меня к себе.

— Я много путешествовал по мирам, учился, работал, заводил друзей. Познакомился с королем эльфов и подружился с ним. Наладил контакты с вампирами… Можно очень долго перечислять мои дела. А вот их конец наступил неожиданно. Я влюбился. Влюбился в смертную девушку без капли способностей. Ее звали Мадалена. В то время мы с Таисем были друзьями. Хотя и очень разными. Он всегда стремился к власти. Мне были интересны только знания. И я на свою голову познакомил его с Мадаленой. Представляешь, какой я был глупец!? Я надеялся, что Таись поможет мне сделать ее волшебницей.

— А он уже был верховным?

— Да. Уже несколько десятков лет. Увы, я переоценил своего друга. Таись, зараза такая, сам положил глаз на Мадалену. Он воспользовался тем, что я оставлял Мадалену в замке Верховного вэари, во время своих странствий по мирам — и попытался ее соблазнить. Не получилось. Колдовство тоже не дало эффекта. Если человек действительно любит, любит всем сердцем, на него не подействуют ни приворотные, ни отворотные чары.

А Мадалена любила меня именно так. Тогда Таись решился на последние меры. В один из моих отъездов он инсценировал похищение Мадалены. А ведь она была простой смертной девушкой. И очень слабой. Вот что бы ты сделала, если бы тебя похитили и стали нагло домогаться?

Я задумалась. Ненадолго. И тихо напела врезавшиеся в память незамысловатые строчки.

— В неволе жить не буду, свобода на кону! Твердят, есть жизнь повсюду, нет жизни в плену!

— Ты бы боролась.

— Хвост даю на отсечение.

— У тебя же нет хвоста…

— Неправда, у всех людей есть рудиментарные хвосты, — возразила я, понимая, что Рону необходима шутливая нотка в этом, увы, необходимом разговоре.

— А где они расположены?

— Сейчас покажу, если ты перевернешься.

— Ну-уу, а, не переворачиваясь, можно показать?

— Можно, но сложно.

Процесс поиска хвоста затянулся минут на десять, после чего Рон пришел в норму и стал рассказывать веселее.

— Когда Таись похитил Мадалену, я ничего не заподозрил. И узнал, что и как произошло, только когда она умерла. С ней произошло почти то же, что и с Арэсти. Ее убили, разрушив и тело и душу.

— Зачем?

Я действительно не понимала. Ну, трахнул, ну и что? Разбежались и все забыли. Тем более, достаточно было оставить Мадалену в любом малообитаемом мире, или в мире без магии, типа моего, или.… Ну, можно, можно было сделать так, чтобы ее никто и никогда не нашел! И без всякого убийства.

— Эти сто двенадцать вэари, солнышко, занимались вопросами вечной жизни. И для опытов им требовались все. Мужчины, женщины, люди, нелюди… Таись был связан с ними. И он всегда плохо переносил отказы. Мадалена смогла явиться ко мне только в последние минуты перед абсолютной смертью. Она рассказала, что Таись играл с ней пятнадцать лет. А когда она постарела, без всякого сожаления отдал на опыты. Я…. Я просто взбеленился. И это еще мягко сказано. Мне потребовалось три года, чтобы мягко, не привлекая к себе внимания, выяснить, кто, что и как. Я сумел уничтожить их базу и их самих, но Таися оставил напоследок. И он сумел нанести удар первым. Я не дался бы под арест. Мать Орланды, сейчас она уже сдохла, Беттина ан-Криталь, тогда уже жена Таися, пришла ко мне якобы для разговора. Я решил, что не стоит открывать ей глаза на подлость мужа, и действительно — не стоило. Она и так все знала. Не знал только я один! Слепой дурак! До сих пор помню, как она пришла ко мне в камеру.

« Она вошла и встала на пороге. Некоторое время мужчина и женщина разглядывали друг друга. Он — с усталым безразличием и брезгливостью. Она — с насмешливым интересом. Но первой заговорила она.

— Прости, Рон, но я не позволю тебе убить моего мужа.

«И с чего ты решила, что я хочу его убить? Я его просто убью — без всякого хотения».

— Рон, посмотри сюда. Эта штучка — доказательство того, что нас никто не подслушивает. И я хочу сказать тебе все, что думаю.