Дракон цвета смерти - Галина Дмитриевна Гончарова

А если…

— Матиас, — мой голос дрогнул. — Ты не понимаешь… не надо, прошу, не надо со мной больше даже заговаривать.

Лиез опешил от неожиданности.

— Эээээ⁈

— Ты просто не понимаешь. Раэша Луна отравила мне все детство, извела мою мать, была любовницей моего отца. Не надо думать, будто дети слепые. Все я понимала. И ты… ты лег с ней в одну постель! Ты просто подходишь ко мне — и я чувствую, как с тебя капает грязь! Эта женщина… она хуже уборной, она пятнает все, что к ней прикасается…

Лиез открыл рот. Закрыл рот.

— Я нечаянно…

Шикарная отговорка! Вслух я это комментировать не стала. Истерический хохот и так рвался наружу, и пришлось его проглотить, чтобы не напугать клиента. Комок смеха так тяжело упал в желудок, что аж слезы на глазах выступили. Матиас принял это за выражение моей боли, и даже встревожился. Жаль, зарыдать я уже не потянула.

— Куче навоза все равно — упал ты в нее нечаянно или нарочно. Ты все равно уже испачкался. И это так больно, и так противно… хватит меня мучить!

Я истерически хрюкнула (уж как получилось) и умчалась раньше, чем хохот таки вырвался наружу.

Едва до комнаты долетела — и опустилась прямо на пол, покатилась по ковру.

Идиот, какой же идиот! Слов у меня нет! Одни эмоции!

И за такого замуж?

Срочно драконов мне, санторинцев, пиратов и химер! В любом количестве! Этот комплект намного приятнее эса Лиеза.

— Нашел я сведения об этом гербе. И об этих вазах, — Орландо Чавез выглядел довольным. Мариса тоже. — в библиотеке, что самое удивительное!

Меня это совершенно не удивило. Книги — это миры, в которых можно найти все. От схемы дирижабля до рецепта нитроглицерина. От ухода за волосами до ухода за огурцами, только искать не ленись! Видимо, Мариса и не поленилась, пока мы летали в Сан-Эрмо. Ректор попросил?

Похоже на то.

— Расскажете?

Марисе всей правды не поведали, просто сказали, что нашли старую вазу. И герб нарисовали, схематично.

— Это герб последней принцессы Ларана — Ифигении. Каэтана, что тут смешного?

— Н-ничего, — задавила я неуместное хрюканье. Ну да. Я от Ифигении в полном офигении. Оказывается, мне еще повезло с именем? Могла бы и Изольдой быть, и Ифигенией, и Офелией? Последнее было бы особенно тяжко, потрудился сэр Шекспир….

— И вазы эти с историей.

— Да?

— Когда погибли ее родные, ее высочество была в отчаянии. Она приказала собрать большую часть казны вот в такие вазы, погрузить их на корабль и спрятать сокровища. Где? Этого никто не знает и не узнает. Налетела буря, корабль оказался разбит в щепки… спустя долгое время нашли только кормовую доску с названием. И то — повезло.

— Хотела так насолить саннторинцам? Хоть денег лишить, если с остальным не выйдет?

— Нет. Ифигения считала, что для борьбы нужны деньги и еще раз деньги.

— Умная была девушка. Хоть и Ифигения.

— Каэ!

— Прости. Это лично я дура.

Мариса чуточку смягчилась.

— Ладно… вот, она приказала прятать казну, а когда корабль разбился, решила, что это знак Богов, и захват ее страны угоден высшим силам. Она смирилась. Дальше история всем известна.

Мы переглянулись.

— У нее был личный герб?

— Да, конечно. Это же ее высочество, принцесса, — даже удивилась Мариса.

Я кивнула.

Может, так и есть… я же не знаю, как здесь? Но вроде у нас тоже так было? Отдельно герб всего рода, отдельно герб каждой семьи? Кажется, так?

— Практикуется для королевской фамилии использование общего герба государства и добавление личного герба на общий фон. К примеру, герб Эстормаха — роза. Герб правительницы Эстормаха сейчас — змея, обвивающая розу, — разъяснил мне Хавьер, в доме которого и проходила эта беседа.

— Ей подходит?

— Вполне.

— Ясненько. Это герб последней правительницы Ларана. Что ж… это меняет дело.

Мужчины переглянулись.

Что именно это меняет — и в честь чего? Бабы — это ж такие странные существа, сейчас как вобьет себе что-то в голову, так поленом не выколотишь — читалось у них на лицах. Я зловредно ухмыльнулась. Пусть помучаются.

Потом был и ужин, который мы с Марисой приготовили на углях, а маленькой жаровне во дворе, и бокал вина под звездным небом, и Орландо, который пошел провожать свою невесту.

— Вернется? — спросила я у Хавьера.

— Нет. Завтра поговорим. Каэтана…

— Да?

— Оставайся у меня ночевать? Просто…

Я прищурилась.

— просто так?

— Неуютно одному, — честно сознался эс Хавьер. — Когда я знаю, что ты рядом, мне спокойнее. Уютнее.

Я посмотрела на мужчину, который явно не мог выразить словами то, что чувствовал. И поняла.

Пустота.

Мы все это ощущаем время от времени. А Хавьер, при всей его семейной неудаче, очень домашний человек. Ему нужно, чтобы кто-то был, кто-то ждал, кто-то согревал теплом… нет, я для этого не гожусь. Я не такой человек, рядом со мной быстрее обожжешься, а не согреешься. Рано или поздно он найдет себе другую, тихую, уютную, домашнюю, чтобы с варениками ждала и розы в садике разводила.

Но это когда еще будет!

А сейчас ему паршиво и одиноко. Тоскливо и гадко. И рядом нужен… да хоть бы и собака сгодилась! Сварт тоже подойдет, но Сварта не попросишь поспать с тобой под одной крышей, да и подержать дракона за лапу — сложно. Там лапочка такая… один раз наступить — и долго отмывать когти от внутренностей. Я просто оказалась под рукой.

— Конечно. Только чур я наверху?

— Спасибо, Каэтана. Кстати, а почему ты улыбалась, когда речь зашла о Санторине?

— я подумала, что если ее высочество Ифигения хотела, чтобы эти деньги не достались санторинцам, а пошли на борьбу с ними… практически, она своего добилась. Специально бороться я с ними не стану, вот еще