Врата Смерти - Стивен Эриксон

— Я… потяжелел, — вдруг сказал Бодэн.

Фелисина изумленно вскинула голову.

— Как ты сказал?

— Потяжелел.

Бодэн осторожно растирал пальцы искалеченной руки.

— Я стал… плотнее, что ли. Не знаю, как это выразить. Но что-то изменилось.

«Что-то изменилось».

Фелисина взглянула на него, и у нее внутри зашевелилось странное чувство… Слезы, давно копившиеся и сдерживаемые… они были готовы прорваться наружу.

— Меня как будто прожгло до самых костей, — сказал Бодэн.

— А во мне ничего не изменилось, — дерзко возразила Фелисина.

Она повернулась и, не оглядываясь, пошла дальше. Бодэн двинулся следом.

Вскоре они увидели еще одно русло, боковое. Оно и вывело их наверх, на песчаную равнину. Словно сточенные зубы, среди песка поднимались каменистые холмы. Над ними и над всей равниной дрожал раскаленный воздух.

Вдали маячила человеческая фигура. Другая лежала рядом, не подавая признаков жизни.

— Да это же Геборий! — воскликнул Бодэн. Тогда кто другой? Жив он или мертв?

Геборий тоже заметил их, но продолжал стоять. Одежда на бывшем жреце Фенира сгорела почти дотла, однако татуированное тело совсем не пострадало.

— Смотри-ка, Бодэн, мы теперь с тобой оба лысые, — криво усмехнулся старик.

— Никак стали братьями? — язвительно спросила Фелисина. Она узнала лежащего. То был Кульп.

— Мертв? — спросила она.

— Не думаю, — возразил Геборий. — Он сильно ударился, когда падал. Но жить должен.

— Тогда буди его, — потребовала Фелисина. — Я не собираюсь печься тут и ждать, пока маг всласть выспится. Думаю, ты успел сообразить, что мы вновь угодили в пустыню. Прежде всего, у нас нет воды. Пищи и других необходимых припасов тоже нет. Наконец, мы даже не знаем, куда нас выбросило.

— Вот это я тебе могу сказать, девочка. Мы находимся в Семиградии.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — ответил бывший жрец Фенира.

Кульп со стоном очнулся, потом сел. Одна рука мага осторожно дотронулась до шишки над левым глазом. Нельзя сказать, чтобы встреча с пустыней его обрадовала.

— А вон там расположилась Седьмая армия, — пошутила над ним Фелисина.

Маг было поверил, но затем догадался, что это шутка, и натянуто улыбнулся.

— Все шутишь, красавица.

Кульп встал, внимательно обвел глазами местность, потом запрокинул голову и принюхался.

— Семиградие, — вслед за Геборием повторил он.

— Почему у тебя не сгорели волосы? — полюбопытствовала Фелисина. — Смотрю, ты даже не обжегся.

— Ты хоть знаешь, по какому Пути двигался тот дракон? — спросил его Геборий.

— Клобук, наверное, знает, — ответил Кульп.

Он недоверчиво провел по спутанным волосам и убедился, что они целы.

— Возможно, один из Путей Хаоса. Может, два Пути схлестнулись и породили бурю. Не знаю. Такого я еще не видел, хотя мои слова немного значат. Я ведь не Властитель.

— Верно подмечено, — скривила губы Фелисина.

— А твои конопатины начали исчезать.

Фелисина сразу же забыла про свои колкости. Бодэн хмыкнул.

— Тебе смешно? — накинулась она на разбойника.

— Честно сказать, красивее ты от этого не стала.

— Хватит болтать, — прикрикнул на них Геборий. — Сейчас полдень, и до вечерней прохлады мы все основательно прожаримся. Нужно найти какое-нибудь укрытие.

— Кто-нибудь видел матросов? — спросил Кульп.

— Мертвы, — равнодушно ответила Фелисина. — Когда корабль загорелся, они были в трюме. Чем меньше ртов, тем лучше.

Никто не сказал на это ни слова.

Кульп повел их к дальней гряде холмов. Остальные послушно двинулись следом. Где-то через полчаса маг остановился.

— Прибавьте шагу. В воздухе пахнет песчаной бурей. Фелисина несколько раз шумно втянула воздух.

— А по-моему, в воздухе не пахнет ничем, кроме отвратительного пота. Бодэн, отойди подальше, не то я в обморок упаду.

— Он бы и рад отойти, если б смог, — пробормотал Геборий с явным сочувствием к разбойнику.

Бывший жрец смущенно кашлянул, будто сболтнул лишнего. Фелисина насторожилась и повернулась к разбойнику. Глазки Бодэна по-прежнему ничего не выражали.

— А-а, телохранитель, — понимающе кивнул Кульп. Голос его звучал холодно. Маг глядел на Гебория.

— Довольно недосказанности! Я хочу знать, кто такой Бодэн и насколько можно ему доверять. Пока Геслер и матросы были рядом, я не лез к вам с расспросами. Но теперь я должен знать. Итак, у этой капризной девчонки есть телохранитель. Почему? Вряд ли Бодэн добровольно согласился оберегать эту своенравную и жестокосердную особу. Значит, его наняли. Говорите, Геборий, кто она?

— Младшая сестра Таворы, — поморщившись, ответил Геборий.

— Какой Таворы? — не сразу понял Кульп. — Адъюнктессы? Но как она очутилась на каторге?

— Мог бы и догадаться, маг. Сестрица меня сослала, — усмехнулась Фелисина. — Ты прав: какая там добровольная охрана! Слыхал, наверное, про «очищение от высокородной скверны»? Мы были первыми, от кого очистилась империя.

Потрясенный маг повернулся к Бодэну.

— Выходит, ты — «коготь»?

Вокруг Кульпа заблестел воздух. «Открыл свой Путь», — догадалась Фелисина.

— Воплощенное сожаление адъюнктессы о содеянном, — с презрением добавил маг.

— Бодэн — не «коготь», — возразил Геборий.

— Тогда кто?

— Здесь я должен напомнить вам кое-какие сведения из истории.

— Только без длинных рассуждений, — попросил Кульп.

— Танцор и Угрюмая были вечными соперниками, — начал старик. — Танцору для ведения военных кампаний понадобилась вспомогательная тайная сила. Обладая известным чувством юмора, он назвал свою организацию «Коготки». Тут явный намек на имперский символ: когтистая лапа демона, охватившая шар. Угрюмая юмором никогда не отличалась. Она по-обезьяньи слизала у него принципы построения, зато название дала более внушительное — «Коготь». «Коготки» действовали за пределами империи. А «Коготь» сделался внутренним надзирателем. Точнее, гнездом шпионов и ассасинов.

— Насколько знаю, «когтей» вовсю используют и в военных делах, — сказал Кульп.

— Теперь да. Когда в отсутствие Келланведа и Танцора Угрюмая стала регентом, она повела охоту на «коготков», отправив против них своих любимцев. Предательство поначалу было едва заметным: помехи в выполнении миссий, приводящие к провалу последних. Но потом кто-то из «когтей» утратил бдительность, и игра Угрюмой выплыла наружу. И тогда обе силы сцепились не на жизнь, а на смерть.