Пока ты веришь - Ирина Шевченко

— Его? — переспросила женщина. — О ком ты, радость моя?

— Вы знаете, — бросил Дориан отрывисто. — И я знаю. Знаю, что это все — его рук дело. Ранбаунг. Я хочу видеть Ранбаунга!

Некромант, до этого момента тихо стоявший в сторонке, рассмеялся, и смех его из-под скрывавшей лицо завесы звучал по-особенному пугающе.

— Поосторожнее с желаниями, мэтр. Не советую торопиться на эту встречу.

— Мэтр Алистер мертв, — тихо вымолвила Эби, которую все еще держали за руки приведшие ее сюда люди. — Он помог нам с Джеком, а потом его убили.

— Убили? — повторил ошарашенно Дориан. Теория, которой он нашел уже не одно подтверждение, рушилась. — Помог вам с Джеком?

— Джек хотел вас найти. Госпожа Адали…

Девушка захрипела, словно невидимая рука сдавила ей горло, задергалась и наверняка упала бы на пол, если бы не сжимавшие ее руки прислужники… Чьи прислужники? Кто, если не Алистер, организовал все это? Как?

И откуда Эби знает об Адалинде?

— Хватит разговоров! — От женщины, ставшей между Дорианом и его бывшей служанкой, ощутимо повеяло предвещающим боль холодом. — Девицу на стол, — приказала она своим людям. — Ты, — ткнула пальцем в Лленаса, — запускай машину. Посмеешь сказать, что она не работает или тебе нужно больше времени, того блюда не хватит для моих подарков. Понял? Начинай!

Изобретатель с силой сжал виски: показалось, голова вот-вот расколется.

— Приступайте, мэтр, — донесся до него голос некроманта. — Материал для работы у вас сегодня свежайший, даже без привычного запашка, но заданным условиям соответствует — бесполезный для общества человек. Вы же не станете настаивать на исключительной полезности шлюх? Хотя…

Он еще что-то говорил, но Дориан слышал уже другие слова.

«Она не шлюха»… Эйден на кушетке в его лаборатории. Джек… Тот день, когда Джек впервые проявил наличие собственной воли и разума, а Эйден сказал, что ему, Дориану, поршни и шестеренки интереснее живых людей… Разговор шел об Эбигейл — о той самой Эбигейл, которую сейчас укладывали на металлический стол, привязывали ремнями, надевали на голову стальной обруч, а она и не думала сопротивляться или не имела на это сил… Но она — не шлюха, это Дориан помнил. Она умела читать и знала, как передвигаются шахматные фигуры. И не сбежала с десятью рейдами, когда он снял с нее браслет…

— Приступайте, мэтр. — Насмешливый голос приблизился и слышался уже прямо над ухом. — Хотя бы убейте ее быстро, — посоветовал он с кажущимся искренним сочувствием. — Альтернатива не столь привлекательна.

Будто невзначай некромант взмахнул рукой, и ухоженные расслабленные пальцы указали мельком на палец под стеклом.

— Мне… — Дориан посмотрел на Эби, безучастно уставившуюся в потолок. Ее лицо было такой же иллюзией, как та, что скрывала их похитителей: ни чувств, ни желаний, ни надежд. Возможно, ей сказали, что ведут на верную смерть. Возможно, сама поняла. Она — девушка неглупая. — Мне нужно проверить кое-что.

— Мэтр, — некромант угрожающе рыкнул.

— Это займет несколько минут.

На столе — исписанные листы и поломанные перья. Он никогда не вел записей, не умел с ними работать, но сегодня писал много: схемы, формулы, расчет силы импульса и излучения…

— Нужно проверить, — пробубнил Лленас, нашарив под бумагами наливную ручку.

Отшвырнул ее практически сразу же.

Вернулся к машине.

Поправил кристаллы в гнездах. Немного изменил угол отражателя. Проверил, замкнуты ли контакты.

Эби смотрела на него все это время, и в глубине ее глаз пряталось то, чего не прочесть было по лицу — и чувства, и надежда.

Все, что Дориан мог — закрыть эти глаза ладонью.

— Все готово, — сказал он тем, кто стоял за его спиной, и вздрогнул, испугавшись неживого звучания собственного голоса.

Элла заигралась. У некроманта, исподволь наблюдавшего за госпожой Мейлан, не осталось сомнений на этот счет. Заигралась и рисковала успехом их общего дела в угоду своей игре. Но разве не этого следовало ожидать, памятуя о том, что весь ее грандиозный замысел проистекал из желания отомстить бывшему любовнику, а с ним и всем мужчинам, когда-то ею пренебрегшим, и всем женщинам, посмевшим хоть в чем-то ее превзойти? Вот и сейчас ею двигало исключительно стремление уязвить Лленаса как можно больнее, и некромант хоть и подыгрывал поначалу, под конец был близок к тому, чтобы остановить ненужный спектакль.

Зачем им еще один труп?

А главное — зачем им тронувшийся умом изобретатель?

Лленас побледнел, волосы взмокли на лбу, дергалось левое веко. Убивать безымянных бродяг — одно, лишить жизни человека, которого знал лично, пусть недолго и не близко, — другое. Не каждому под силу, и внимательно следивший за действиями пленника мужчина не удивился бы, решись тот на какую-нибудь глупость. Мог просто устроить истерику или, наоборот, впасть в ступор, мог броситься на них, схватив со стола отвертку или тяжелый разводной ключ, вернее — броситься на Эллу, стоявшую к нему ближе, и некромант не стал бы этому мешать: вдруг Лленасу каким-то чудом удалось бы хотя бы поранить самовлюбленную стерву, ей это пошло бы на пользу. Однако, вопреки ожиданиям, мэтр Дориан не спешил давать волю эмоциям. То ли и правда слабак, каким Мейлан представила его еще в первом разговоре, то ли, напротив, сильнее, чем она его считает, то ли эмоции, коим надлежало рваться наружу, вдруг умерли в нем все до единой.

Двигаясь резко, но с безошибочной четкостью, словно сам стал частью механизма, Лленас настроил излучатели, подключил провода, тянувшиеся от сжимавшего голову девушки обруча, к измерителю мозговых волн, проверил, заправлена ли в прибор бумажная лента, и остановился у пускового устройства. Взялся за рычаг включателя.

Сейчас начнет тянуть время. Перепроверит все еще десяток раз, каждый винтик, каждую гайку…

Изобретатель стиснул зубы и с силой дернул рычаг на себя.

Зарычал двигатель, поршни зашипели, завращались тяжелые медные шестерни, чернильная стрелка измерителя задергалась, вычерчивая на бумаге нервные зигзаги, а некроманту все еще не верилось, что Лленас сделал это. Лишь когда между электрическими катушками, установленными за головой привязанной к столу жертвы, пробежала первая искра, он сумел побороть удивление и сосредоточился на ходе эксперимента. Их столько уже было, неудачных, провальных, что на какой-либо эффект рассчитывать странно… Но вдруг?

Катушки загудели. Разряд с треском пробежал по проводам, вспыхнули голубым светом кристаллы, потянулись от них к зеркалам и сосудам с жидкостями тонкие лучики и, меняя цвет и направление, слились в три мощных энергетических потока. Когда вся эта мощь ударила в девушку, ту подбросило над столом, невзирая на стягивающие тело ремни. Подбросило еще живую — и уронило бесполезным куском мяса.

Как всегда.

Машина, сделав свое дело, расслабленно заурчала и скрипнула напоследок останавливающимися шестернями.