Похищенный трон - Гарри Тертлдав

— Повелитель, мне приказано передать тебе два сообщения. Первое — это то, что сестра твоя, госпожа Динак, еще до моего отправления сюда родила дочь, царевну Джарирэ. Когда я покидал Машиз, и она, и малышка были в добром здравии.

— Спасибо за добрую весть, — сказал Абивард и вручил гонцу несколько аркетов. Он надеялся, что Динак не пришлось просить у Шарбараза прощения за то, что родила ему дочь. Сам он посчитал бы весть еще более доброй, если бы у Динак родился мальчик, но, раз роды прошли хорошо, такая возможность у нее будет и позже. — А второе сообщение Царя Царей?

— Повелитель, оно может не обрадовать тебя. — Гонец в волнении облизал губы. — Шарбараз, Царь Царей, повелевает тебе прибыть в Машиз как можно скорее.

— Что? — спросил Абивард. — А почему, он не сказал?

— Не сказал, — ответил гонец. — Но приказ тебе передан. Осмелишься ли ты ослушаться Царя Царей?

— Ни в коем случае, — мгновенно ответил Абивард. Он вдруг осознал, что положение зятя Шарбараза чревато не только благами, но и опасностями.

Ослушавшись Царя Царей даже в мелочи, он рискует быть заподозренным в измене или чрезмерных амбициях — что, с точки зрения Шарбараза, почти равнозначно.

Если какой-то неприметный дальний родственник мог претендовать на престол, что же говорить об отнюдь не столь неприметном зяте?

Абиварду хотелось стать Царем Царей не больше, чем забраться на крепостную стену и прыгнуть с нее вниз. Но он чувствовал, что чем больше стал бы убеждать в этом Шарбараза, тем меньше тот бы ему поверил. Он спросил гонца:

— Желает ли величайший, чтобы я отправился в Машиз сегодня же?

— Да, повелитель, — отозвался царский гонец. — Мне предписано сопровождать тебя в пути и доставить как можно быстрее. — Из футляра на поясе он достал два куска пергамента:

— Вот его письменный приказ, который я только что передал тебе на словах. Этот приказ позволяет нам менять лошадей во всех наделах по дороге в столицу, что ускорит наш путь.

— Да, значит, он настроен серьезно, — кивнул Абивард и полушутливо добавил:

— Ты позволишь мне попрощаться с близкими перед дорогой?

— Повелитель, я твой слуга, — сказал гонец. — Но мы оба — слуги Шарбараза, Царя Царей, да продлятся его дни и прирастет его царство.

— Прекрасно сказано, — ответил Абивард. — Ступай-ка на кухню, поешь, выпей. Я выйду к тебе, как только смогу. — Он приказал одному из своих людей отвести гонца в жилую часть крепости, а сам отправился искать Фраду.

Брат захлопал глазами от возбуждения, когда Абивард сообщил ему новости.

— Что это, по-твоему, значит? — спросил Фрада. — Думаешь, мы уже воюем с Видессией?

— Не представляю себе, как это может быть, — сказал Абивард. — Без веских оснований Шарбараз не станет нападать на Ликиния, а Ликиний слишком недавно приложил столько сил, чтобы посадить Шарбараза на трон, чтобы давать ему такие основания уже сейчас.

Фрада зацокал языком.

— Я бы с тобой поспорил, только не знаю как. Но ты опять уезжаешь и оставляешь меня следить за наделом. Это несправедливо. — Увидев выражение лица Абиварда, он засмеялся:

— Нет, не смотри так. Это я просто из вредности. Чего бы ни хотел от тебя Шарбараз, я полагаю, ты дашь мне знать, найдется ли там местечко и для меня. А может, это касается Динак?

— Вполне возможно, — согласился Абивард. — Не случайно же он почти ничего не сказал гонцу. — Он и сам почувствовал, что у него обеспокоенный вид. Надеюсь, ничего плохого… Нет, это вряд ли, судя по второй вести, что передал гонец.

— Скоро узнаешь, — сказал Фрада. — Машиз отсюда далеко, но в этом году тебе не нужно сражаться, чтобы попасть туда.

— Не дай Господь! — со смехом воскликнул Абивард и тут же посерьезнел. — Значит, ты снова остаешься за хозяина, братец. Я знаю, что управляться с наделом ты можешь — у тебя было больше времени доказать это, чем у меня. Я оставлю тебе указания лишь относительно одного места…

— Женской половины, я надеюсь, — сказал Фрада.

— Почему-то я догадывался, что ты так и скажешь. — Абивард невесело усмехнулся. — Кстати, ты прав. Пусть мои жены по-прежнему пользуются теми привилегиями, которые я им дал, но ничего нового им не позволяй. Если понадобится совет, то совсем неглупо будет обратиться к матери, Рошнани или к обеим сразу. Если они сойдутся во мнениях, значит, так и поступай. Если же не сойдутся, решай сам. Лично я более склонен соглашаться с Рошнани.

Фрада кивнул:

— Буду иметь в виду. Но не это меня по-настоящему беспокоит. Вопрос несложный: что мне делать, если у одной из твоих жен начнет расти живот?

— Об этом я позабочусь, — мрачно сказал Абивард. Он покопался в земле дворика и поднял три черных камешка, а потом вызвал трех свидетелей. Он выбрал людей, чья репутация сомнений не вызывала, среди них и кузнеца Ганзака — уж ему-то никто и не подумал бы не поверить. Абивард при свидетелях передал камешки Фраде и сказал:

— Передаю их моему брату вместе с правом использовать от моего имени для развода с любой из моих жен, которая, нарушив супружескую верность, забеременеет во время моего отсутствия в крепости.

— Я буду хранить эти камешки на тот день, который, надеюсь, никогда не наступит, — торжественно сказал Фрада.

— Мы слышали твои слова, повелитель, и подтвердим их, если в том возникнет нужда, — сказал Ганзак. — Я тоже надеюсь, что такой день никогда не наступит. — Остальные свидетели закивали.

— Я тоже, — сказал Абивард. — Но надежды — это одно, а жизнь… — Он не стал договаривать. И брат, и свидетели знали, о чем он.

Когда он вошел на женскую половину, вести о прибытии гонца уже проникли туда. Он не стал предупреждать жен, что оставил камешки у Фрады; он сомневался, что такая угроза удержит их на узкой и прямой стезе добродетели, если они склонны пойти по другой дорожке. А если при этом они не сумеют догадаться, что он мог оставить подобное распоряжение, значит, они слишком глупы и на женской половине им не место даже в качестве украшений. Рошнани сказала:

— На этот раз, муженек, я не стану докучать тебе просьбами взять меня с собой. Вараз еще совсем маленький. Я буду молить Господь, чтобы Она побыстрее вернула тебя домой живым и здоровым.

— И я буду молить Его о том же, — ответил Абивард.

Рошнани начала было что-то говорить, но тут же замолчала, а потом осторожно предприняла вторую попытку:

— Мы, то есть я и другие твои жены, будем сидеть под замком, пока ты не вернешься в крепость?

— Нет, — ответил Абивард. — Я сказал Фраде, чтобы ваши привилегии оставались прежними.

В ответ на это она обняла его, да так страстно, что он и вздохнуть не мог, только пожалел, что посланец Шарбараза в нетерпении ждет его на кухне. Рошнани сказала: