Героиня мира - Танит Ли

— Между нами и Кронией существует договор, — возразил губернатор. Голос его звучал уже не просто брюзгливо, а встревоженно.

— Крония заключила договор с половиной стран, примыкающих к Темериду, — отвечал Ретка. — Неужели вы полагаете, что странам это поможет? Имеется еще и договор о торговле с Кандиром, которым Крония воспользуется, чтобы проникнуть туда. А костер, в котором сгорят остальные договоры, послужит для освещения, при котором кронианцы смогут составить дальнейшие боевые планы.

— Крония. Этот вечный страх перед Кронией.

— И эта самая Крония вечно на марше. Ведение войны для Саз-Кронианской империи все равно что починка сетей для рыбака, сэр. Повседневное занятие. Если вам нужны тому подтверждения, обратитесь к Завиону. Как вам известно, он провел некоторое время и в одной, и в другой столице Севера. Он видел этого неоперившегося императора собственными глазами. И не подумайте, что Кристен неопытен, раз только-только пришел к власти. Он участвовал в боях с десятилетнего возраста. И заседания совета ему тоже не в диковинку.

Губернатор вдруг топнул ногой, как капризная девушка, и алмаз ярко сверкнул.

— Не желаю больше слушать! Неужели вы считаете, что тулийский монарх пожалует Китэ право на создание собственной армии для защиты отечества?

— У Тулии, — ответил Ретка, — скоро будет своих хлопот по горло.

— Да, я понимаю, к чему вы клоните. Мы вооружимся, а потом вырвемся на волю.

— Разве я сказал об этом? — спросил Ретка.

— Вы никогда ни о чем не говорите прямо. Вы обходитесь намеками и предположениями. Ретка, с меня хватит. Подобные идеи изрядно будоражат душу. А теперь давайте вернемся к нашим дамам.

Губернатор встал.

И вдруг Ретка заявил:

— А дамы уже тут как тут, — и, снова подойдя к окну, резко распахнул его и застыл, глядя на меня. — По крайней мере одна их них.

Никакие отговорки не помогут. Мне оставалось лишь вскинуть голову и посмотреть ему в глаза. Вид у него был вполне дружелюбный. Похоже, происшедшее позабавило его. В конце концов, разве может представлять собой угрозу девушка в густо-розовом платье, залившаяся еще более густо-розовым румянцем.

— Арадия, — сказал Фенсер.

И тут я дрогнула, ведь, конечно же, я провинилась перед ним. Но Ретка повел меня в комнату, и тогда мне показалось, что и Фенсеру тоже смешно, не более того.

— Видишь, как она по тебе скучает, — сказал Ретка. — Ох уж эти молоденькие жены.

Мне следовало бы радоваться, что я так легко отделалась. Но что-то словно подтолкнуло меня, и я проговорила:

— Прошу прощения, господа. Я пришла узнать, почему вы так громко кричите.

Ретка разразился громогласным хохотом.

— Что ж, вот нас и поставили на место. — Он отвесил поклон губернатору, глядевшему на меня не то с сомнением, не то с досадой. — Сэр, прошу вашего позволения вернуться к танцам. Пойдемте, Завион. Да, Оберис, прихватите Сидо, она там, верно, вконец засиделась.

Таким образом нам удалось скрыться с глаз высокой особы. Губернатор жестом отпустил нас, алмаз слегка дернулся.

Оберис вышел следом за нами на террасу и подхватил Ретку под локоть.

— Зулас, ты напрасно его сердишь.

— Знаю, он как осел в стойле. Стоит дать ему пинка, иначе он и с места не сдвинется.

Оберис нахмурился. Он и был тем самым снисходительным супругом — седовласый, с большим животом и странными, очень молодыми, как у мальчишки, глазами.

— Хорошо бы нам поговорить на эту тему, — сказал он Ретке, — завтра утром.

— Прекрасно. В какое время вам удобнее?

— В десять часов. И еще… будьте любезны, составьте компанию моей жене. Мне придется уйти. Сегодня вечером в суде слушается дело по вопросу о взяточничестве.

— Почту за честь и удовольствие, Оберис.

Тот кивнул, торопливо зашагал по террасе, обогнул угол стены и скрылся. В желтой комнате продолжались дебаты. Мне удалось различить голос Цветника и заметить, как он, рисуясь, остановился у окна, но потом губернатор велел ему задернуть занавеску.

— Мы несколько поспешили, — сказал Ретка Фен-серу, — и навлекли на себя немилость.

— И что теперь?

— Завтра утром я приласкаю Обериса, и с его помощью мы добьемся своего. У Китэ будет своя армия, и обучением бойцов займутся такие умелые воины, как ты. А на долю губернатора останутся игра на скачках да марципаны. Он упустил свой шанс.

Я шла между ними; оказавшись у окна комнаты, где играли музыканты, я увидела, что концерт закончился. Блистательная Луна словно по магическому сигналу повернула голову, встала и сразу же подошла к Ретке.

— Он приносит свои извинения, работа в суде, — сказал Ретка. — Сидо, нам с тобой придется утешать друг друга, чтобы смягчить потерю.

Они отправились прочь, ступая по плитам террасы. Последние лучи солнца заиграли блестками на ее платье, словно никак не желая отрываться от нее.

— Дама у окна, — сказал Фенсер.

— Мне очень жаль, что я…

— Губернатор подумает, что ты состоишь на службе у кронианцев.

— Вполне возможно, если ему известно мое прошлое.

— В той мере, в какой это касается губернатора, у нас с тобой нет прошлого. Давай спустимся вниз и потанцуем.

Мы принялись танцевать в зале, ярко освещенном люстрами. Он больше не отпускал меня ни на миг, даже когда явился Цветник, чтобы пригласить меня на обещанный тур, Фенсер сказал, ему хочется, чтобы я все время оставалась рядом.

Ретка и его лунная богиня куда-то запропастились.

Лишь наутро, уже вернувшись в комнаты, снятые в Эбондисе, Фенсер объявил мне, что станет жить в городе. Он получил должность на службе у Ретки. Ему необходимо оставаться поблизости. А мне будет куда веселей в стороне от всего этого, возле моря, столь благотворного для меня, помогающего сохранить мою красоту.

Я было подумала, не закатить ли сцену, по-женски, с плачем, воплями и расшвыриванием вещей вроде обездоленной возлюбленной из какой-нибудь театральной пьесы. Но я сочла это бессмысленным. Подобная сцена лишь оставит в душе темное пятно и неприятный привкус перед разлукой, которая, похоже, неизбежна.

Между городом и местом, расположенным дальше по побережью, курсирует пассажирский дилижанс, на котором я смогу добраться до старой проселочной дороги, ведущей в Ступени, оттуда несколько часов ходьбы до дома. Мы с Фенсером частенько забредали туда во время прогулок. На дворе лето, и две крестьянки, с которыми я познакомилась возле печей, когда готовила еду, отправятся той же дорогой. Я сама решила, что лучше всего мне добираться таким способом. Раз уж я в тягость Фенсеру, надо мне с ним распрощаться как можно скорей.