Встретимся в Силуране! - Ольга Голотвина

Досказав свою невеселую историю, Ваастан рухнул физиономией на стол и захрапел.

– Третий день пьет, – ухмыльнулся Челивис. – И играет. Не везет ему.

– Еще бы! – подмигнул Ралидж. – Ты полегче бы с ним, а? Все-таки путешествовали вместе…

– Не я, так другой! – пожал плечами Челивис. – Я-то ему хоть на опохмелку оставлю.

– А у тебя, похоже, с наследством сорвалось?

– Опоздал! Родственнички, в трясину бы их, даже на порог не пустили… Ну и обойдусь! С детства жил без медяка за душой – одна и слава, что Сын Рода, а крутись как знаешь. Вот эта коробка меня кормила… – Челивис погремел костяшками,

Ваастан заворочался во сне. – А как дошла до меня весть о наследстве… ну, думаю, брошу все, заживу, как Сыну Рода подобает! Еще на корабле к новой роли привыкал, свысока на всех поглядывал…

– Если бы только поглядывал!.. – хохотнул Тореол.

– Мы тебя уже собирались нечаянно за борт уронить! – подхватил Ралидж.

– Таким дураком был, да?.. Ну и в болото это наследство, без него веселей!.. Да, я спросить хотел… трактирщик что-то нес, да я не разобрал… в Силуране вроде новый король?

– Да.

– Нуртор, стало быть, скончаться изволил… да будет милостива Бездна к его душе… И кто ж у нас теперь на троне?!

– Я, – приветливо сказал Тореол.

Челивис ухмыльнулся, оценив шутку, хлопнул своего приятеля Пилигрима по плечу и хотел тоже сказать что-то веселое, но тут Ваастан приподнял голову и прорычал:

– Играем?

– Конечно, играем!..

После вонючей полутьмы трактира солнце ударило по глазам, и ослепленные Сыновья Кланов чуть не прошли мимо еще одного своего знакомого. Но все же заметили – и свернули к широкому столу под дощатым навесом. Там сидела небольшая компания, по случаю хорошей погоды не пожелавшая зайти под крышу.

Два здоровенных наемника (у одного – черная повязка через левый глаз) умиротворенно прикладывались к глиняным кружкам. Перед ними стояло блюдо с разорванным на куски жареным гусем.

Между наемниками, плотно стиснутый их могучими плечами, сидел несчастный Рифмоплет. Юноша не прикасался к своей кружке, не глядел в сторону блюда с гусятиной. Сразу было видно – переживает человек!

Тореол и Ралидж переглянулись, обошли стол, с двух сторон приблизились к обедающим наемникам.

– Эй, парни, – дружелюбно начал Ралидж, – что ж вы нашего приятеля так зажали? Может, подвинетесь да выпустите?

Рифмоплет удивленно и испуганно поднял голову – и совсем не обрадовался неожиданному заступничеству. Смутился. Глаза забегали. На физиономии написано, что готов провалиться в самую глубокую трясину, какая только найдется во владениях Многоликой.

Наемники недоуменно переглянулись, смерили взглядом свалившихся на их головы незнакомцев. Ответил кривой, который явно был за старшего:

– Это что за дружки отыскались? Гуляйте, парни, дышите воздухом, покуда не пришлось вам по полу ползать, зубы свои собирать…

– Тебе что, кривой, понравилось, как глаза вышибают? Еще разок попробовать потянуло? – заинтересованно начал было Ралидж, но Тореол не был настроен на драку. Он распахнул плащ, под которым был камзол с вышитой головой орла.

– Ты всем Сыновьям Клана хамишь – или только нам такая честь?

Ралидж был слегка разочарован тем, что драка не состоится, но все же вытащил из-за своего ворота цепочку с заветной бляхой – знаком Клана.

Кривой ошеломленно выпучил единственный глаз. Физиономия его спутника приобрела цвет несвежего сыра.

– Может, теперь ответишь? – мягко, без нажима продолжил Тореол. – С чего вы к парню прицепились?

– Ничего незаконного, высокородный, – пришел в себя наемник. – Нас нанял отец этого юнца, чтоб домой его вернуть.

– Заткнись! – жарко выдохнул Рифмоплет. В лицо ему бросилась краска, уши заполыхали.

– А чего – «заткнись»? – удивился наемник. – Как есть, так и говорю. Хорошо заплатил, между прочим. Папаша-то у него человек не из бедных – фатимирский палач!

Ралидж присвистнул. Тореол приподнял бровь. Несчастный поэт ссутулился, не отрывая взгляда от грязной столешницы.

– Понятно, – заговорил наконец Тореол. – Отец, надо полагать, мечтает продолжить династию, а сынка понесло бродяжить по дорогам?

– Ну да, – кивнул наемник, довольный, что все так хорошо разъяснилось. – Он сказал, чтоб мы его сынишку живым и целым доставили, а уж дурь из него он сам выбьет.

– Не выбьет, – веско сказал король. – Возвращайтесь в Фатимир и скажите этому заботливому родителю, что с вами говорил Тореол Скала Встречи, государь Силурана. И запретил вам цепляться к парнишке. Не знаю, какой бы из него получился палач, а поэт он уже неплохой. Пусть живет, как ему нравится. А если нежный папаша вздумает еще кого-нибудь послать за сыном – попадет в лапы к собратьям по ремеслу.

Кривой разинул рот, подумал немного и захлопнул его.

– Что, правда – король? – шепнул Ралиджу второй наемник. Сокол сочувственно кивнул.

Наемники тихо выползли из-за стола и без единого слова исчезли. Высокородные господа, ухмыляясь, уселись на их место. Ралидж взял с блюда кусок гусятины.

– Мы-то уж такого о тебе навоображали! – сообщил король поэту, раздавленному стыдом. – Награда за тебя обещана… охота за тобой идет… А оказывается, в нашей пестрой компании был один-единственный беглый преступник – я…

Рифмоплет поднял на собеседников взгляд, полный страдания. Похоже, парень толком и не понял, что ему сейчас сказали.

– Он, главное, своей работой гордится… – подрагивающим голосом пожаловался юноша. – У нас, мол, четыре поколения в палачах… Мужское занятие, не для неженок… А меня мальчишки дразнили, стоило в городе показаться. Мы тогда в Замке Темного Ветра жили, так я за ворота и не совался, а то прицепятся толпой, начнут травить, как зайца… До сих пор в городе как чужой, хуже деревенщины… А он говорит: платят хорошо… без работы не останешься…

– А, так ты потому замок так хорошо знаешь! – рассмеялся Ралидж.

– Ну да, я ж там родился, – чуть оживился поэт. – Нет лазутчика лучше, чем ребенок… Подрос – еду заключенным разносить помогал… А потом отец хворать начал. Лекарь сказал – места здесь для его здоровья неподходящие. Так мы год назад в Фатимир перебрались… – Рифмоплет вновь потупился, потер лоб. – Ох, Ингила меня теперь и на глаза не пустит!

– Ингила? – удивился король. – А она-то откуда узнает? Рифмоплет перевел расширившиеся глаза с Тореола на Ралиджа.

– Не скажем, – подтвердил тот, догладывая гусиную ножку. – Ладно, пошли, только расплатимся с хозяином.

– Кривой уже заплатил… – замирающим от надежды голосом сказал поэт. – Правда, не скажете?..

– Мы же понимаем! – хмыкнул король. – А то она тебя насмерть закусает. С характером девчонка. Знаешь, что она посмела сказать Джангилару? Что из него вышел бы хороший циркач… это про его прыжок… А я ей в память о совместном странствии подарил ожерелье. Так она поблагодарила, а потом и говорит: «Только пусть мой государь не гневается – я не стану хранить его подарок как святыню. Раскатаю по бусинке по всем постоялым дворам и трактирам – отсюда и до… ну, насколько хватит!.. »