Кукловод - Виталий Вольный

– Ты что-нибудь понимаешь, Олдер? – Фабул обратился к магу, не сводя глаз с притихших парней, но тот лишь покачал головой:

– Ничего не понимаю, разрази меня Неназываемый! А ты, Лестер?

Жрец не успел ответить, как высокий чернявый парень со слегка перебитым носом выпалил:

– Олдер? Лестер? Не может быть… Это же Полуденные Рыцари!

Холодок пробежал по спине генерала. Он поднял меч и, направив его на говорившего спросил:

– Откуда тебе известно, кто мы такие?

Парень содрогнулся, и, не отводя взгляда от лезвия меча, ответил:

– Так мы же в прошлом году играли за вас… Битва с Полночным Слугой, поход армии Последнего Дня… Я играл за Анналиту, а вот Леша за Фабула, то есть за вас…

Генерал опустил меч и прислонился к косяку. Вместо могущественного и непонятного Кукловода перед ним сидели испуганные подростки, которые всего лишь в прошлом году играли в него самого, попутно повелевая самими Владыками, верша судьбы Одерона. Олдер тем временем сосредоточился, погрузившись в нечто сродни с трансом, а вперед протиснулся Лестер. В небольшой комнате становилось тесновато.

– Давайте по порядку. – Жрец присел на край кровати, придвинутой к стене комнаты. – Меня зовут Лестер, и мне бы хотелось знать, что тут происходит и кто за кого и во что «играл».

Жрец сделал ударение на последнем слове, отчего оно зазвучало довольно зловеще.

– Я играл за вас. – Невысокий парень с лихо закрученными усиками, сидящий во главе стола, ответил за всех. – Олег играл за Анналиту, Леша – за Фабула, Вова – за Олдера, Серега – за Бинго, Зинзиля – за Дрифа, Денис – за Рендала, Игорь – за Альдерана и Винт – за Трира. Но я не понимаю… Каким образом?..

– И мы не понимаем, что происходит. – Лестер развел руками. – Вот и пытаемся разобраться.

– А что тут разбираться? – Дриф погладил свой лук, который он хоть и не натянул, но держал в руках. – Мы, кажется, нашли корень нашей проблемы. – В словах Стрелка явно звучала скрытая угроза.

– Нет, Дриф. – Лестер повернулся к нему. – Даже не думай. Не говоря о том, что это против моих убеждений, хочу заметить, что мы не можем предсказать, что будет с Одероном, да и с нами тоже, если ты совершишь какую-нибудь непоправимую глупость.

Дриф ничего не ответил и отвел взгляд. Тем временем Бинго подошел к столу и, бесцеремонно усевшись на свободный стул рядом с щуплым Сергеем, уставился на него.

– Значит, это ты за меня играл? – В голосе полурослика не было ни капли угрозы, лишь только интерес.

Сергей мотнул головой, не найдя в себе силы ответить.

– Пока тут Олдер занят какими-то своими делами, – Рендал уселся на кровать рядом с Лестером, – давайте попытаемся разобраться, что к чему. Я думаю, что нам нужно сперва рассказать, что нас привело сюда, и услышать, что вы про это знаете. Лады?

Ребята невпопад издали некое «угум», и бард продолжил:

– Полагаю, вам известны все наши приключения, когда мы ни с того ни с сего собрались все вместе около двадцати лет назад и принялись расследовать непонятные дела, творившиеся на границах Империи людей. Нам пришлось сперва столкнуться с первыми признаками готовящегося вторжение и выступить против самых ничтожных слуг Неназываемого, а затем сражаться со все более и более сильными посланниками Темной Силы. Кончилось все великой битвой на Тотинхельмском поле, где Армия Последнего Дня была остановлена в том числе и нашими усилиями. К тому времени меньше чем за год мы сумели превратиться из никому не известных неумех в могущественную группу профессиональных бойцов. Я и Дриф отделились от прочих Полуденных Рыцарей до финальной битвы, пойдя своим путем, а Анналита умерла буквально накануне последнего сражения. Так?

Анналита, до этого державшаяся в сумраке лестницы, медленно вплыла в комнату, остановившись рядом с Олегом. Парень в ужасе вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Спокойно. – Жрица остановилась около стола. – Я бы на вашем месте вообще бы перестала удивляться всему, что здесь происходит. Или явление Полуденных Рыцарей происходит постоянно?

Олег нащупал стул и сел на него не глядя. Было заметно, что парню не по себе.

– Не стоит ничему удивляться, – продолжил Рендал. – Итак, это наша сторона истории. Теперь нам хотелось бы услышать, что вам известно о всех этих событиях?

Игравший за Лестера подросток уже пришел в себя. На его лицо медленно возвращался румянец:

– Постараюсь ответить. Меня зовут Иван, и я, как вы уже знаете, играл за Лестера. – Парень, кивнув в сторону жреца, продолжил: – Где-то два года назад мы начали играть в новую ролевую игру, выбрав себе персонажей, которые, как это ни удивительно, оказались вами… Наш мастер игры Вит придумал мир, названный Одероном, и мы, играя по специальным правилам, совершили все то, что вы только что нам рассказали…

– И где же этот самый Вит? – Фабул напрягся.

– Переехал за границу…

– Так его нет среди присутствующих? – В голосе Лестера сквозило искреннее удивление.

– Нет…

– Но кто же тогда?.. – Закончить жрец не успел.

– Вот он. – Олдер вышел из своего транса и указал на мальчика, сидевшего около дальнего окна и которого Фабул в самом начале и не заметил.

– Антон??? – Денис не мог скрыть удивления. – Но мой брат не имеет никакого отношения к игре, он вообще страдает аутизмом и замкнут в себе!

– Тем не менее это он источник всего того, что произошло в нашей жизни. – Олдер потер виски. – Мне было сложно с такого близкого расстояния разобраться что к чему, но у меня нет никаких сомнений, что страшащий нас Кукловод не кто иной, как он.

В комнате повисла звенящая тишина, которую осмелился нарушить Денис:

– Кукловод? Это вы о чем?

– Чувствую, что мы теперь понимаем больше, чем вы. – Олдер присел на кровать рядом с Рендалом и Лестером.

– Говори за себя. – Бинго с недоумением посмотрел на мага. – Мне все равно ничегошеньки непонятно.

– Да все не так сложно, как ты думаешь. – Олдер поставил руки на колени и положил подбородок на сцепленные ладони. – Присутствующие здесь ребята якобы придумали вымышленный мир, названный Одероном, выбрали себе персонажей, то есть нас, и принялись играть так, как они считали нужным. Ну а мы… А мы принялись спасать мир от Полночного слуги и Неназываемого. Не по своей воле, а часто вопреки нашим же собственным убеждениям и стремлениям. Короче, по некой причине Одерон оказался привязан к «вымышленной игре», играя в которую ребята совершенно неумышленно принялись распоряжаться нашими судьбами, а заодно и судьбой всего Одерона, а фокус этой связки – сидящий перед нами Антон.

Все уставились на худенького мальчика лет двенадцати, чей взгляд был направлен в пол, и он, казалось, даже не понимал, что речь идет о нем.