Ричард Длинные Руки - эрцгерцог - Гай Юлий Орловский

Я спросил быстро:

– Почему?

– Он бы даровал вам титул герцога, – объяснил он. – После маркграфа. А так пришлось пожаловать чуть повыше.

Лица помрачнели, никто не любит, когда за ними наблюдают, да еще из-за океана.

Издали донеслись звуки труб. Далеко по дороге клубилась пыль, но ее сразу же уносил ветер, а солнце яростно играет на выпуклых щитах, шлемах, кирасах, искрится на кончиках длинных копий, поднятых кверху.

Тяжелая рыцарская конница идет красиво и строго, веют знамена и штандарты, вперед выехали горнисты и, вскинув к небу длинные серебристые трубы, пропели торжественную и величавую мелодию, от которой защипало в груди.

Из головного отряда отделились двое всадников на легких конях, понеслись в нашу сторону во весь опор. Наши рыцари на всякий случай взялись за рукояти мечей.

Я всмотрелся, крикнул:

– Отставить! Это адмирал Ордоньес, друг.

Несколько человек выбежали навстречу, перехватили коней Ордоньеса и его спутника, а он бросился мне навстречу, раскинув руки, но вовремя вспомнил, что мы на людях, сбавил шаг и преклонил передо мной колено.

– Ваша светлость!

– Здравствуй, Ордоньес, – сказал я. – Эту пыль поднимают новые рыцари из Вестготии? Спасибо, они всегда вовремя.

Он смотрел на меня сияющими глазами, я чувствовал, как ему не терпится похвастать новыми приключениями, в том числе и полетом в лапах огромного и ужасного дракона, но вместо этого покачал головой.

– Если бы вы знали, как вовремя эти вестготцы взошли на борт!

Я спросил заинтересованно:

– А что случилось?

– Нас атаковали пираты, – сообщил он.

– У берегов Вестготии? Или уже здесь?

– Когда шли вдоль берега Сен-Мари, – пояснил он. – Долго готовились, видно… Двенадцать кораблей!.. Пошли на абордаж… Скажу честно, вряд ли мы выстояли бы. Но они не догадывались, что у нас на борту триста рыцарей, жаждущих славы. В общем, все двенадцать кораблей были захвачены, трофеи перетащены к себе, корабли затоплены. Все вестготцы в диком восторге! Не думали, что приключения начнутся так сразу. Двух капитанов удалось захватить живыми, хоть и помятыми… На второй день очень вежливых расспросов согласились указать дорогу к их головному острову… Ага, с чего бы это у вас глазки заблестели? Вот не могу догадаться…

Его окружили, поздравляли, тем временем кавалькада рыцарей приблизилась, наши лорды приосанились, вокруг них столпились их люди, придавая значимость, наконец неспешно пошли навстречу с раскинутыми для объятий руками.

Рыцари Вестготии спешивались, передавали коней в руки местному воинству.

Я ухватил Ордоньеса за рукав и отвел в сторонку.

– Значит, пленные могут показать дорогу?

Он довольно кивнул.

– Да. А если учесть, что их основная воинская сила полегла и ушла на дно, защищать остров почти некому.

– Все ты понимаешь, – сказал я. – Да, соблазнительно.

– Так что? – спросил он. – Без вас тут никак?

– Никак, – ответил я со вздохом. – Но вообще-то пока укрепляют города Меркель и прочие, это займет их надолго. Я мог бы, да… ненадолго. И не слишком далеко от берега.

Он сказал с подъемом:

– Это в самом деле недалеко! Здесь не знают, как это близко, потому что своего флота нет, но это в самом деле близко!

Я в нерешительности почесал голову, звук глухой, будто скребу валун, спросил:

– Ты привез вестготцев в Тараскон или прямо сюда?

Он фыркнул.

– Из Тараскона они бы сюда месяц топали! Берег тут близко, вон за теми холмами. И места удобные. Даже бухта есть.

– Тогда рискнем, – сказал я решительно, – а то острова эти уже мне подарены, а я их еще не видел!

– Подарены? – переспросил он.

Я отмахнулся.

– С сегодняшнего дня я уже эрцгерцог. И все острова – мои. Знать бы, что это такое.

– Увидим, – пообещал он с азартом.

– Увидим, – сказал я со вздохом. – Завоевание земель Гандерсгейма в самом разгаре, но у меня шило в заднице. Не могу усидеть! По мне все так медленно шевелится, как мухи на морозе! А здесь война, увы, и не может быть стремительной, потому что кочевников никогда не победить, если не построить в их землях крепости!.. Потому пока строят крепость на перекрестье Черных Мечей и возводят башню у единственной переправы через Огненную, я немножко поплескаюсь тут у берега. На мелководье. Недолго.

Он вдруг посерьезнел.

– Но здесь без вас… точно не рухнет?

– Ордоньес, – сказал я с досадой, – я не всегда чересчур умный, но и дурак не всегда. Конечно же, заканчивать все дела здесь оставлю моих лордов, здесь этих дел ой-ой-ой! Но я – сеньор, стратег, должон смотреть и заглядывать вперед. Рыцарство, как и простой народ, охотно идет за тем, кто побеждает. Но они так же легко меняют привязанности, если их вождь начинает терпеть поражения.

– У вас их не будет, – сказал он убежденно. – Вон как почти без драки вы завоевали все Черро! И ваша власть там сильна.

Я сказал нервно и со злостью:

– Я не могу жить так… медленно! У меня все время должно что-то происходить, иначе день потерян зря, будто и не жил!.. А здесь я все знаю наперед. Будем по-черепашьи отвоевывать каждую милю и закрепляться на ней, иначе уже завтра снова будет не нашей. Видишь ли, есть работы для государя, а есть для работников. Завоевание Гандерсгейма лишь вопрос времени. Это уже просто работа. Монотонная и неспешная работа.

Он пробормотал озадаченно:

– А потом? Есть желание повоевать на Юге?

– Шутишь? – спросил я. – С голыми руками?.. Не-е-ет, а вот покаботажничать малость не откажусь. Что-то меня к морю тянет.

Он осведомился:

– А ваши предки с морем не связаны?

Я сказал обидчиво:

– Как это не связаны? Первая кистеперая рыба, что вылезла на берег, и дала начало нашему роду!.. У меня даже в гербе это отражено. Там намек на мутацию.

По случаю прибытия трехсот отборных рыцарей в полном вооружении и с боевыми конями, приученными ходить в строю и двигаться в атаку, придерживаясь клина, был устроен грандиозный пир.

Я сам посоветовал продлить и на следующий день, пусть вестготцы видят, что им рады, что их чтут. Сам я, пообщавшись с ними милостиво, пообещав всякое, сказал таинственно, что на некоторое время удалюсь по важным государственным делам.

Уж не знаю, что они подумали, морды у всех сразу стали понимающими, а глазки масляными, но я выскользнул через заднюю стенку шатра, отошел незримником подальше, а затем свистнул Зайчику и Бобику.

Они примчались, счастливые и веселые, я расцеловался с обоими, и уже через пять минут, перевалив холмы, передо мной широко и победно распахнулось бескрайнее море.