Слёзы Шороша - Братья Бри

– От этого легче, что ли? – заметил Мэтью.

– Говорят, парлифская вещунья в зеркалах, что ей во снах грезятся, будущее видит.

– Во сне поманил меня зеркала клок, – тихо произнёс Дэниел строчку из зловещего стиха.

– Ну и пусть, – возмущённо проскрипел Семимес.

– Что, ну и пусть? – спросил Мэтью.

– А то пусть, что пусть будет так, как будет, – ответил Семимес. – Мы и без неё знали, что дорога нам предстоит нелёгкая.

– Точно, проводник, догадывались, – согласился Мэтью.

– Очень догадывались… Ну, полно вам ступать ногами вперёд, а мыслями назад. Вы, видно, пропустили, как до площади добрались. Посмотрите-ка, какие фонари вокруг площади! А народу сколько уже! Порадуйтесь, друзья мои!

– Пока радуется, – некстати сказал Мэтью и сам исправился: – Шучу.

– Шути, да меру знай, – Семимес покачал головой.

На подступах к площади и по её периметру были расставлены стойки с закреплёнными на них фонарями. Фонари эти отличались от тех, что ребята видели у домов дорлифян. Все они были сделаны в виде конуса, и серебрёная гравировка на них превращала фонари в сверкающие на свету слузи-деревца.

– Эти не из безмерника, как наши, – стеклянные, – пояснил Семимес. – Лесовиками сработаны. Ночью, когда их зажгут, такая красота будет, что взора не отвести.

Народу на площади прибывало на глазах. Одни приходили посмотреть, порадоваться, другие присоединяли к радости дело, третьи – к делу радость. Ушлые хозяева уже устанавливали свои торговые лотки прямо под фонарями, а некоторые из них уже разложили товар: игрушки для Новосветного Дерева, сувениры, фонари и фонарики и разные кушанья.

– Семимес, что это за очередь там? – спросил Мэтью.

– А торговца не видно, – заметил Дэниел.

Семимес усмехнулся.

– Торговец и не нужен: там ничего не продают и не покупают. Давайте поближе подойдём. Сами всё увидите… Видите?

Дорлифяне, большей частью дорлифская детвора, подходили к разноцветному сундуку и через щёлку в крышке опускали в него сложенные листочки бумаги.

– Это тоже придумка Суфуса и Сэфэси, – пояснил Семимес. – Загадываешь, какого цвета будет небо, записываешь загад на бумажке, пишешь своё имя и кладёшь бумажку в сундук. Кто угадает, тому будет награда – любая игрушка с Новосветного Дерева, на память. Завтра в полдень огласят везунчиков.

– Мне нравится эта придумка, – сказал Дэниел. – Я тоже свой загад сделаю и в сундук опущу.

– Сделаешь, только поближе к пересудам – сейчас очередь длинная, что стоять зря?.. Не зря, конечно… Бумагу и карандаш на столе возле часов можно взять, нарочно для этого дела поставили.

– Дэн, Семимес, смотрите.

– Это мастера из команды Суфуса и Сэфэси. Карусели ладят. Их на площади с десяток установят.

– Покатаемся, детство вспомним, – как-то грустно сказал Дэниел.

– Известное дело, покатаемся, – сказал Семимес. – В праздник на нашей площади волей-неволей в детство возвращаешься. Только это весело, а не грустно, Дэн-Грустный.

– Это и весело, и грустно, – не согласился и согласился с ним Дэниел. – Как ты вчера сказал: начало всегда лучше.

– Да, Дэн, начало всегда лучше… и то, отчего тебе нынче весело, завтра обернётся грустью.

– Вы тут грустите, а я пойду помогу с каруселями: руки чешутся поделать что-нибудь, – сказал Мэтью.

– Нет, Мэт, сегодня мы грустить не будем. А рукам твоим после похода применение найти надо, – заключил Семимес. – Я с тобой иду, познакомлю тебя с ребятами. А ты, Дэн?

– Вы идите, а я Лэоэли поищу, она где-то здесь должна быть.

Семимес посмотрел по сторонам и сказал:

– Что её искать? Вон она, вместе с Сэфэси слузи наряжает. Она заметила тебя – рукой машет.

– Вижу.

– Беги, да Слезу не оброни.

– Да ладно тебе, проводник, не попрекай, – сказал Мэтью.

Дэниел подошёл к Лэоэли. Она вынимала из коробки украшения и игрушки для Новосветного Дерева и раскладывала их на столе.

– Привет, Лэоэли! Добрый день, Сэфэси!

– Приветствую тебя, Дэнэд! – ответила Сэфэси и, взяв со стола гроздь разноцветных стеклянных шариков, направилась к слузи, чтобы передать её парню, который проворно заберётся по лестнице и отдаст её Суфусу (он стоял на самой её верхотуре).

– Привет, Дэн! – ответила и Лэоэли. – Помогай мне. Видишь, я едва успеваю. Открывай вон ту коробку. Сюда клади самые большие шары, сюда – те, что поменьше, сюда – бусы и гроздья, на эту сторону – игрушки, но бумажные отдельно.

К столу подходили детишки, выбирали то, что им больше нравилось, относили к слузи и отдавали ребятам постарше, которые подыскивали место на нём для каждого украшения. Подле слузи стояли четыре высоченные стремянки, по которым то вверх, то вниз бегали самые ловкие и смелые парни из команды Суфуса и Сэфэси… Так лучезарное слузи превращалось в Новосветное Дерево.

– У вас тут настоящий муравейник, и каждый муравей знает своё место, – сказал Дэниел.

– А как же. Только не место, а дело.

– А как же, – передразнил Лэоэли Дэниел.

– Я видела, ты с друзьями пришёл.

– Мэт и Семимес к другому муравейнику прибились.

– К какому?

– К карусельных дел мастерам. Мэт с детства любит всякие механизмы.

– А ты?

– А я люблю кататься на каруселях и мечтать.

– Кататься на каруселях и мечтать все любят.

– Вот и покатаемся сегодня. Покатаемся?

– Конечно, покатаемся. Ты не можешь и говорить, и работать? Украшений на столе не остаётся.

– Оранжевый в слезинках, – сказал Дэниел, вынув из коробки большой шар, который заставил его вспомнить о морковном человечке.

– Что? – спросила Лэоэли. – А-а. Нравится?

– Семимес говорил, что оранжевый в слезинках – любимый шар его отца. Похоже, этот самый. Пойду веточку для него подберу. Отпустишь меня?

Лэоэли улыбнулась и ничего не ответила. А Дэниел почему-то не сходил с места и смотрел на неё.

– Что же ты не идёшь?

– Спросить хочу.

– Ты и сам не работаешь, и меня с ритма сбиваешь. Спрашивай.

– Ты какой цвет неба загадала?

– А ты?

– Оранжевый… в слезинках.

Лэоэли засмеялась.

– В слезинках не бывает. Не было никогда, – сказала она и, задержав взгляд на глазах Дэниела, сделала свой выбор (может быть, новый): – Я выбираю фиолетовый.

– Пойду повешу оранжевый в слезинках, а то все веточки займут…