Властелин мургов - Дэвид Эддингс

Команда странного корабля оказалась ему под стать. Всематросы одеты были в грубые плащи с капюшонами, сшитые из домотканой толстойматерии. Худые их лица с выступающими скулами казались высеченными из камня, ктому же, подобно Тофу, все они были немы. Они выполняли свою работу в полнейшейтишине. И Гарион, привыкший к крикам и брани, которой сопровождали каждое своедвижение моряки-черекцы, чувствовал себя как-то неуютно — эта непонятная тишинараздражала его. Да и сам корабль не издавал привычных для уха мореплавателязвуков. Не скрипели уключины, не потрескивали реи и мачты, только едва слышножурчала вода, омывая борта скользящего по туманному морю корабля, движимогоневедомой Гариону силой или неким странным духом.

Когда берег растаял в тумане, путники тотчас же потерялиориентировку. А бесшумное судно продолжало свой бег.

Гарион стоял подле Сенедры, обнимая ее за плечи. Все вместе:и изнеможение после ночной пытки в лесу, долгих блужданий во тьме, и этостранное очарование темной, спокойно бегущей мимо воды, над которой плылгустейший туман, — заставило Гариона оцепенеть. Он словно грезил наяву, недумая ни о чем. Он просто стоял рядом с усталой женой, уютно устроившейся вкольце его могучих рук, и невидящими глазами глядел в густую белую муть.

— Это что еще такое? — раздался у него за спинойголос Шелка.

Гарион обернулся. Прямо за кормой, беззвучно вынырнув изтумана, словно призрак, парила белая птица с крыльями невероятной величины —размах их превосходил рост довольно высокого мужчины. Крылья эти не шевелились,и все же птица летела, легко скользя в мертвом воздухе, словно некий бесплотныйдух.

— Альбатрос, — распознала Полгара этовеличественное существо.

— Кажется, это дурная примета, — пробормотал Шелк.

— Ты суеверен, принц Хелдар?

— Да не то чтобы, но все же… — Драсниец не закончилфразы.

— Это морская птица, только и всего, — успокоилаего Полгара.

— А почему у нее такие громадные крылья? — слюбопытством спросила Бархотка.

— Потому что она преодолевает огромные расстояния надморем, — растолковала девушке Полгара. — Такие крылья помогают птицебез особых усилий держаться в воздухе. Это очень практично.

Огромная птица слегка качнула крыльями и издала странныйкрик. Этот крик отчаянного одиночества пугающе прозвучал в тишине, царящей надэтим мертвенно-спокойным морем.

Полгара наклонила голову, как бы отвечая на это необычноеприветствие.

— Что она сказала, Полгара? — страннымприглушенным голосом спросил ее Дарник.

— Да ничего особенного, — ответила емужена. — Морские птицы обладают редким чувством собственного достоинства,возможно, потому, что большую часть времени проводят в одиночестве. Думаю, импросто недосуг четко формулировать свои мысли. Береговые птицы только и делают,что болтают, а вот морские по преимуществу очень серьезны и сдержанны.

— Странные они создания — птицы, я имею в виду.

— Это пока к ним не привыкнешь. — Полгара снепроницаемым лицом следила за ослепительно белой птицей, бесшумно скользящейрядом с кораблем.

Но вот альбатрос взмахнул мощными крыльями и обогнал судно —теперь он летел прямо перед ним, снова неподвижно и молчаливо, словно лоцман.

Белгарат смотрел на паруса, которые выгнулись, как будтонаполненные ветром, хотя воздух был совершенно неподвижен. Потом повернулся кТофу.