Тень и искры - Дженнифер Ли Арментроут

– Тебя, – прошептала я с бешено бьющимся сердцем. – Я могу прекратить, если хочешь.

Он обхватил мой затылок.

– Это последнее, чего я хочу, – сказал он, и я начала улыбаться. – Не прекращай.

– Чего не прекращать?

– Улыбаться мне, – прошептал он, и в его глазах завихрилось серебро.

– Почему?

– Потому что когда ты улыбаешься, нет ничего, что я бы не позволил тебе делать со мной.

Я улыбнулась смелее.

Он со стоном выругался. У меня вырвался смех – легкий и воздушный звук, который прозвучал приятно, хотя Эш прищурился.

– И это тоже не прекращай.

Моя улыбка стала еще шире.

– Значит, я могу делать что угодно?

– Что угодно. – Он не сводил с меня бурлящих серебром глаз.

Я прикусила губу и опустила взгляд туда, где даже в темноте была видна выпуклость на штанах.

– Что угодно?

Он кивнул.

Я поднялась на колени.

– Не двигайся.

Я остановилась.

– Разве я не могу делать что угодно?

– Можешь, но… я только сейчас увидел, что на тебе надето.

– А что не так с?..

Я посмотрела на себя и замолчала. При свете звезд тонкая ткань стала почти прозрачной, не скрывая темных сосков и теней между бедер.

– Ой.

– Можешь носить это платье когда захочешь, я не буду жаловаться, – глухо сказал он, и я опять начала улыбаться. – Ты прекрасна, Серафена.

Мое сердце сжалось, угрожая разрушить это мгновение напоминанием об ответственности. Я этого не позволю.

Я просто хотела существовать в этот момент с этим прекрасным, сильным и добрым созданием.

– Спасибо, – прошептала я, убирая руку с его живота.

Я провела пальцами по мягкой ткани его штанов и его твердости, взяла ее в руку сквозь ткань, и его тело дернулось. Я посмотрела на него. Он приоткрыл губы настолько, что показались кончики клыков.

– Значит, я могу делать что угодно? А если я хочу?.. – Я погладила его большим пальцем, и от этого ощущения внутри возникла пустота. – А если хочу поцеловать тебя? – Я провела пальцем вверх, погладив изгиб головки. – Здесь.

Он выругался.

– Это попадает под «что угодно»?

Его грудь поднялась и тяжело опустилась.

– Это самое первое из «все что угодно».

– Первое?

– И последнее. Второе – твоя ночная рубашка и пожелание носить ее когда захочешь.

Рассмеявшись, я поцеловала его, наслаждаясь игривостью и близостью, которой никогда не чувствовала прежде, с другими. Может, потому что сейчас речь не шла о том, чтобы украсть пару минут удовольствия и забыться. И это не имело отношения к моему долгу. Были только он и я. Это касалось только нас, и было… забавно.

Его руки заскользили по моей талии, а я просунула руку под пояс его штанов. Мои пальцы коснулись холодной твердой кожи, и я почувствовала, как он вздрогнул. Вдохнув его стон, обхватила его рукой и, затрепетав, провела по всей длине. Он поднял подо мной бедра, и я разорвала наш поцелуй. Эти невероятно яркие глаза встретились с моими, и глубоко внутри я ощутила всплеск удовольствия. Он не моргнул, ни разу, пока я водила по нему рукой. Я наблюдала за напряжением, залегшим вокруг его рта, стиснутыми челюстями и клубами итера в глазах. С колотящимся сердцем я провела рукой по его груди и животу, где под кожей сгущались тени, создавая завораживающий мраморный эффект.

Я потянула пояс его штанов. Эш приподнял бедра, чтобы я смогла снять их. Только тогда отвела взгляд от его лица и посмотрела вниз. Кожа там была темнее, он оказался даже толще и тверже в моей ладони, когда я провела рукой к блестящему кончику, а затем обратно по всей длине.

Он прекрасен.

Я опустила голову, волосы упали мне на плечи и на лицо. Я поцеловала его сразу под гребнем, и его бедра дернулись. Я запечатлела быстрые поцелуи по всей длине, а потом облизнула его кожу, и мое дыхание участилось так же, как у Эша. Когда мои губы остановились на, видимо, чувствительном месте, он провел кончиками пальцев по моей щеке. Я подняла взгляд, а он поймал прядь моих волос и убрал с лица. Кажется, он не дышал. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как приподнялись уголки моих губ, когда сомкнула рот на его члене.

Когда я взяла его в рот, отреагировало все тело Эша. Приподнялись бедра, выгнулась спина, поджалась нога. Он прорычал ругательство.

Поглаживая языком его кожу, я взяла в руку остальную часть. Мощный соленый вкус заплясал на моем языке как афродизиак. Я втянула его кожу, немного удивляясь, как сильно наслаждаюсь сама. Может, из-за самого момента, а может, из-за грубых звуков, которые он издавал. Как продолжал сжимать мои волосы, дергать за пряди, а затем отпускать. Или как силился сдерживать движения бедер. Как дрожала его рука. Обе руки – одна в моих волосах, а другая у меня на затылке. Может, просто из-за него. Меня. Внезапно нахлынувшей силы, пришедшей с осознанием, что он – Первозданный Смерти, – а я заставляю его трепетать.

– Сера, – выдавил он, сжимая руку на моем затылке. – Я… долго не продержусь.

Я вспыхнула и стала быстрее двигать рукой, втягивать сильнее. Его рука запуталась в моих волосах, а бедра двигались, глубже вжимаясь в мою ладонь. В мой язык.

Эш не просто поднимал бедра. Он приподнял меня и потянул.

– Сера, льесса…

Я провела зубами по чувствительному участку, и, вместо того чтобы попытаться убрать меня, он прижался, и все его тело выгнулось подо мной. Я почувствовала, как его член дернулся в моей ладони, и Эш приподнял ногу. Замер. Глубокий горловой стон обжег мою кожу.

Его мышцы медленно расслаблялись, и я, следуя за его телом, освободила рот и руку. Я поцеловала татуировку на внутренней части бедра и, осторожно натягивая ему штаны, подняла голову.

Эш смотрел на меня диким взглядом и ничего не говорил. Ни слова, а потом взял меня и поднял. Не успела я догадаться, что он задумал, как его губы сомкнулись на моих, и он перевернулся так, что я оказалась под ним. Поцелуй не был нежным, а глубоким и ошеломляющим. Я знала, что он чувствует не только мой вкус на своих губах, но и свой тоже. Давление его губ и поглаживания языка выражали благодарность. И преклонение.

И я не чувствовала себя чудовищем.