Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Глава 26. Песня канарейки

Максвелл раздраженно вздохнул и закатил глаза. Провернул ручку трости. Щелкнул два раза. Ударил по полу. Все произошло за секунду.

Сэмюэля окатила теплая волна.

Владелец лавки вытащил из кармана золотые часы, проверил время.

— Теперь нас никто не услышит. Осталось восемь минут, — слова отскочили эхом за спиной парня. — Доказательства?

— В последнюю встречу...

— Мы были в коконе Джеймса, — перебил Максвелл. — Он любит подглядывать. Попробуй еще.

— На личной встрече мы обсуждали твою задумку с бессмертием, — спокойно произнесла Амелия. — Глупость и неуважение к чужой работе. И это было в твоем коконе.

Он обдумал сказанное и произнес:

— Убедила. Какая просьба?

— Почини это тело.

Максвелл перевел взгляд на Сэмюэля, быстро вернул на фею.

— Подробности?

— Оно умирает. Заражение крови. Рана на левой ноге.

— Когда?

Амелия повернула голову на Сэмюэля.

— Два-три дня? — предположил он. — Не помню точно.

— Чудесно, — вздохнул Максвелл и посмотрел на часы. — Мне нужно купить лекарство?

— А также обработать рану и приютить нас на неделю. Да, недели будет достаточно.

Владелец зеленой лавки приподнял бровь.

— Это три просьбы, — поднял он три пальца. — Чем оплатишь вторую?

— Отвечу на любой вопрос, каким бы грубым он мне не показался. Насчет третьей...

— Нет, — холодно отрезал Максвелл. — Кровом не обеспечу. Сама понимаешь почему.

— Какой бы ни была ответная услуга? — не сдавалась фея. — Даже помощь в опытах?

Владелец лавки замолчал на пять секунд.

— Даже помощь в опытах, — покачал он головой. — Риски слишком велики. Ответное предложение: я напишу письмо знакомому в обмен на еще один вопрос. Идет?

— Идет.

Обсуждение не продлилось и пяти минут. Сэмюэль слабо понимал, что произошло. Амелия и Максвелл торговались с бешеной скоростью. Сейчас они говорили о мелочах.

Взгляд прополз по комнате. Воздух вокруг стола дрожал, картины смазались в кляксы. На миг он спутал сон с явью.

— Осталась минута, — заметил Максвелл. — Поступим так: я оставлю деньги на лекарства. Завтра утром вы, мистер Нургов, купите билет на поезд до Зентауна. Когда приедете, сразу идите в зеленую лавку на улице Рузова, дом двадцать три. Это в южном районе. Там и встретимся. Я обработаю рану и напишу письмо.

Он посмотрел на Амелию.

— Довольна?

— Конечно, — кивнула фея. — Встретимся в грезах.

Максвелл потянулся в карман за кошельком.

— Погодите! — вклинился в разговор Сэмюэль. — Мне может не хватить на билет и на карету.

Он не знал, как далеко находилась зеленая лавка от вокзала. Парень ни разу не был в столице и слабо понимал размеры. Больная нога превращала пешую ходьбу в пытку.

— Билет стоит тридцать нилов. Поездка обойдется в двенадцать, — посмотрел Максвелл исподлобья. — У вас нет даже таких денег?

Сэмюэль помотал головой. В кошельке лежали тридцать девять медных.

— Не хватает трех монет.

Владелец лавки посмотрел на Амелию.

— Не подаришь три куска металла? — спросила она. — Как мелочно.

— Благотворительность, — пожал плечами Максвелл. — Пусть ей занимаются богачи.

— Сказал один из них. Односложный ответ?

— Сойдет.

Владелец лавки вытащил из кармана плаща кошелек из кожи, щелкнул замком, отсчитал пятьдесят три медных нила, перепроверил и положил на середину стола. Сэмюэль незамедлительно сгреб их в свой кошелек.

— Приятно иметь с тобой дело, — попрощалась фея.

— Мне тоже, — ответил Максвелл и направил взгляд на парня. — Надеюсь, в будущем нас ждет выгодное сотрудничество.

— Да, — медленно кивнул Сэмюэль. Слова владельца лавки не донесли до него никакого смысла и звучали зловеще.

В спину подул прохладный ветерок. Парень обернулся, дверь оставалась закрытой.

— Время вышло, — объяснил Максвелл, ударил по полу пару раз тростью.

В комнату заглянула миссис Гнирова.

— Закончили? — спросила она. В голосе проскочила надежда.

— Увы, — помотал головой владелец лавки. — Зовите следующего.

— Мне ужасно жаль.

Дама отвела Сэмюэля на первый этаж. Парень прошел по коридору, открыл дверь шестой комнаты и упал на свободную кровать. День высосал из него все силы. Жар медленно отступал.

Сэмюэль закрыл глаза и не смог открыть, соседи по комнате что-то громко обсуждали, он не слушал, в голову не лезли никакие мысли, все звуки постепенно затухали, парень проваливался, проваливался, проваливался в глубокую пучину.

Впервые со дня смерти отца он не видел снов.

Утром зашел по пути в зеленую лавку и купил