Осенние визиты - Сергей Лукьяненко

Когда Заров протянул руку к телефону, Визирь погрозил емупальцем.

— Полагаю, это уже меня. Простите, Ярослав…

Он снял трубку, поднес к лицу, не произнося ни слова.Писатель услышал негромкий далекий шепоток.

— Чего ты хочешь, сука? — спросил Визирь.

Его лицо оставалось безучастным. Лишь пальцы постукивали постолу, выбивая какой-то сложный ритм.

— Это не оскорбление, Мария. Это вполне приемлемое для тебяимя.

ОН ЧТО, ИДИОТ? КАК ОН ПРЕДПОЛАГАЕТ ЗАМАНИВАТЬ ПОСЛАННИЦУДОБРА В ЛОВУШКУ — ПОСЛЕ ПОДОБНОГО РАЗГОВОРА.

— Ладно, давай сравним позиции. Я жив. Со мной ПрототипТворчества. Посланник Развития и его Прототип тоже ищут контакта… нет. Нет,Мария. Можешь благодарить Илью — в альянс с тобой они никогда не войдут.

Визирь подмигнул Зарову. Разговор пошел в нужном русле?

— Ну? Наш друг из Тьмы пробовал засаду, пробовал лобовойштурм, что дальше? Атомную боеголовку взорвете? — Визирь засмеялся. — Знаю,могли бы. Но не те люди их охраняют, Мария. Ты их не возьмешь своей добротой —не верят они в добро. Здесь моя Сила нужна… Так что же будем делать?

Посланник Власти похлопал себя по карманам, поморщился,требовательно протянул руку. Заров дал ему сигарету.

— Нет, не верю. Посланника Тьмы, может, и взял бы на службу.Тебе не доверяю. Ах, наоборот? — Визирь жмурился, словно разговор доставлял емуудовольствие. — Не пойдет… Мария, подожди!

Пауза. Лицо Хайретдинова исказилось, стало жалким иплаксивым. Заров отвернулся.

Подобное чувство возникало у него, когда показывали процессозвучивания латиноамериканских сериалов. Стояли у микрофонов прекрасные актеры,любимые с детства, и пытались придать хоть тень жизни невнятному словесномубреду.

Визирь был еще более лучшим актером. Не крупный российскийполитик теперь говорил по телефону, а мелкий торговец с солнечного юга,пойманный на продаже нитратных помидоров.

— Подожди… Да. Мария, нам надо хорошо обдумать ситуацию.Понимаешь? Нет, я прошу тебя… Какие гарантии я могу дать?

Все с тем же уныло-плаксивым лицом Визирь затянулсясигаретой, ковырнул во рту пальцем. Грустно покосился на стол, где впластиковой коробочке стояли зубочистки.

— Мария, я могу отдать тебе мальчишек.

Ярослав встал. Провожаемый недоуменным взглядом Визиря,прошел к письменному столу. Стал выдвигать ящики.

Бумаги-бумаги-бумаги. Две пачки денег. Фунты стерлингов.Ого. Визирь, да ты позер… Журнальчик с девушкой в коже и с плетью в руках наобложке. Ха-ха. Тебе это нравится? Перехваченная резинкой стопка компьютерныхдискет. Пятидюймовых. Господи, Визирь, ты о какой информационной властиговоришь… если доверяешь устаревшим носителям? Они года не продержатся. Надобудет Визирю компьютерный ликбез пройти.

Левая тумба стола. Пистолет. Черт, красивый! Как ловколожится в руку. Заров навел оружие на Хайретдинова, сказал:

— Паф!

Визирь сморщился, отвернулся. Доверяет. Заров помедлил,глядя на пистолет. Положил обратно, стал выдвигать ящики дальше.

То, что он искал, нашлось в правой тумбе стола. Там былоборудован целый бар. Виски, джин, водка, коньяк. Более легкие напитки Визирь,очевидно, не считал столь повседневной вещью, чтобы держать в столе.

Заров достал знакомую фарфоровую фляжку армянского коньяка,уже откупоренную и наполовину пустую. Глотнул, подошел к Хайретдинову. Тотзлился, но тихо, почти незаметно. Он сейчас работал, а писатель глушил больнуюсовесть.