Во власти девантара - Бернхард Хеннен

Прощание с былым телом и залом далось Нурамону нелегко. Возникло чувство, что он что-то оставил здесь.

Он неохотно шел за Венгальфом в королевские чертоги, где его ждали стражи. Хотя Нурамон уже немного разобрался в хитросплетении коридоров, он мог бы провести в королевстве карликов столетия и так и не узнать все тайны этого подгорного мира. Если бы какой-нибудь эльф в Альвенмарке узнал, насколько сильно нравилось ему это место, то насмешек в его адрес стало бы еще больше. С карликами у эльфов не было ничего общего. Но как этот народ могли настолько сильно забыть, что теперь никто не знает даже, что они — дети темных альвов? Король Венгальф объяснял это ссорой, которая и разобщила эльфов и карликов. Карлики не признавали эльфийскую королеву наряду с Венгальфом, и по этому поводу даже началась война, после которой они наконец покинули Альвенмарк. Как следствие, карлики превратились в сказочных персонажей, а дети темных альвов стали мифом.

Нурамон пожалел, что не может остаться здесь, поучиться у карликов и когда-нибудь вернуться в Альвенмарк помнящим свои прежние жизни. Однако мысль о Нороэлль, тоска и беспокойство гнали его прочь. Интересно, что сказала бы по поводу этого места его возлюбленная? Этого он не знал.

Они дошли до ворот, где его ждал Торвис. Старый волшебник был одет в белоснежный плащ, в руках он держал посох из окаменевшего дерева.

— Слушай меня, Нурамон, Друг карликов!

В последнее время он часто слышал это прозвище. И на этот раз у него снова по спине пробежал холодок.

А Торвис тем временем продолжал:

— Твои деяния, совершенные бок о бок с нашим королем, никогда не будут забыты. Мне с моими доверенными лицами пришлось немало потрудиться, чтобы убедить короля Венгальфа в том, что его место здесь, и с тобой к оракулу Дареен должен пойти другой. Выбрать тебе спутника было моей задачей.

— Ты сделал свой выбор? — спросил Венгальф.

— Да, мой король. Это было нелегко. Ибо со всех сторон доносились до меня голоса, просившие о том, чтобы выбрать того или иного. Мне было нелегко, ведь я не хотел отдавать предпочтение кому-то. Однако потом я заметил, что судьба уже сделала свой выбор. — Он указал на строй хорошо вооруженных воинов. — Вот идет твой спутник.

Воины расступились, давая дорогу Альвериху, выступившему вперед в тонкой кольчуге, тяжелом плаще и с большим багажом.

— Вот карлик, глаза которого первыми увидели тебя в этой жизни! — объявил Торвис, жестом подзывая к себе молодого витязя.

Альверих склонился перед королем, затем почтил Торвиса и Нурамона.

Венгальф положил ладонь на плечо юноше.

— Альверих, это первое за долгие годы путешествие, которое уводит карлика из этих гор. Последним, кто вместе с эльфом выполнял задание, был я. Не посрами наш народ и поклянись, что будешь Нурамону таким же товарищем, каким когда-то был я.

— Клянусь! — торжественно произнес Альверих.

Торвис встал рядом с королем.

— Ты знаешь, какой вопрос должен задать оракулу.

— Знаю, мастер. И вернусь с ответом оракула.

Альверих еще раз обернулся и подошел к благородно одетой женщине, чтобы обнять ее. Затем вернулся.

— Вот моя секира, брат по оружию! — он поднял вверх боевой топор и продемонстрировал его Нурамону. У оружия было короткое древко, на концах которого были с одной стороны — лезвие, а с другой — шип в форме птичьего клюва.

— Ты должен скрестить с ним клинки, — прошептал Венгальф.

Нурамон вынул из ножен меч Гаомее. Если до этого мига только шепот и позвякивание металла наполняли чертоги карликов, то вдруг все звуки смолкли, и только ветер доносил далекий шум воды. У Венгальфа и Альвериха глаза расширились, словно они увидели призрака. Торвис был единственным, кто не выказал удивления, а с ухмылкой поглядел на оружие.

— Сияние звезд! — негромко произнес Венгальф.

И эти слова шепотом передали дальше.

Нурамон медленно провел своим клинком вдоль лезвия секиры Альвериха и произнес:

— Брат по оружию!

Не отводя взгляда от меча Гаомее, молодой карлик спрятал секиру.

Нурамон испытывал неуверенность. Все смотрели на меч с таким недоумением, что он несмело вложил его обратно в ножны.

— Догадываешься ли ты, насколько ценен твой меч? — спросил Венгальф.

— Очевидно, я недооценивал его, — ответил эльф королю. — Здесь нет сияния звезд?..

— Нет, оно есть только в Альвенмарке. А уходя, мы взяли с собой очень мало. Сияние звезд само по себе превращает меч в нечто необычайное. Но это оружие, кроме всего прочего, еще и очень древнее. Оно младше твоего прежнего меча, но оно изготовлено карликом. Он был одним из немногих, кто ушел в серебряный свет. Он выковал много мечей, подобных этому. Можно мне взглянуть?

Нурамон снова обнажил меч и протянул его королю. Венгальф принял его и провел пальцами по лезвию.

— Великий Телудем создал это оружие для эльфа, — король указал на имя Гаомее, написанное причудливой вязью. — Этот символ был нанесен позднее, рукой эльфа, — он вернул меч Нурамону. — Таких эльфийских клинков, созданных руками карлика, всего четыре. Говорят, все они были уничтожены в тролльских войнах и в битве с драконами. Не могу даже представить для него лучшего хозяина, чем ты, Нурамон. Он сослужит тебе хорошую службу.

Нурамон преклонил колено перед королем, чтобы глаза их находились на одном уровне. Затем произнес:

— Я благодарю тебя, Торвис, и остальные. Я пришел в эти чертоги с одной этой жизнью, а оставляю их со всеми прошлыми. Я благодарю тебя за все то, что ты дал мне, и за то, что я еще не могу пока вспомнить. Мы еще увидимся, Венгальф. Если не в этой жизни, то в последующей.

— Если бы все эльфы были такими, как ты, Нурамон, мы никогда не покинули бы Альвенмарк, — ответил король. — А теперь вам обоим пора, пока я не поступил вопреки разуму и не пошел с вами.

Нурамон кивнул. Затем поднялся.

— Прощай! До новой встречи! — Он бросил взгляд на Альвериха.

Карлик подошел к нему. Нурамон еще раз окинул взглядом огромный зал, а затем оба спутника выбрались на солнечный свет.

Ошибки

Фародин выпрямился и ударился головой. Вокруг было совершенно темно. Оглушенный, он стал ощупывать стены. Руки болели. Он чувствовал грубую скалу и гальку.

Воспоминания медленно возвращались. От истощения он уснул. Тролли наполнили часть потайных ходов щебнем. В некоторых местах даже были расставлены примитивные ловушки, ямы с кольями и камни на веревках, готовые расплющить неосторожного посетителя.

Должно быть, они посылали сюда рабов из числа кобольдов и людей. То, что помнил Фародин, выглядело иначе. Исчезли длинные туннели, потайные двери были замурованы, лестницы — сломаны.