Академия тишины - Ефимия Летова

— Куда идём?

Я действительно не знаю, куда идти, и надо ли идти куда-то вообще.

Вместо ответа Габ задирает голову.

— Анна! Ты же можешь покидать пределы Академии?

— Сама по собственной воле не могу, — с достоинством отвечает призрак. — Только по официальному разрешению руководства. Пока сэр Лаэн не вернётся, я буду находиться здесь. У нас есть свои ограничения.

— А если очень надо, а руководство отсутствует, умирать, что ли? — подаю в свою очередь реплику. Упорно стараюсь делать вид, что всё нормально. Точно обхватываю ладонями расколотую кружку, пытаясь удержать впивающиеся в кожу осколки.

— Вообще-то, я уже умерла. А вот вы что-то совсем заигрались, маленькие глупые детишки, — Анна склоняется над неподвижным профессором Джордасом. — Думаешь, тебе всё сойдёт с рук, рыжая?

— Ему же сошло. Он людей убивал, Анна! Моего брата… И других.

Это не укладывается в голове. Вообще. Спроси меня кто раньше, я уверенно, не задумываясь, ответила бы, что это знание изменит всё. Но, как бы то ни было, я не чувствую внутри ни ненависти, ни негодования или желания отомстить. Только одну ноющую тоску, примостившуюся под рёбрами.

— Кто это сейчас докажет? А вот вы…

— Он же живой. Немного… подгоревший и застывший. Но стазис можно снять.

— Вот так бы раньше, а не обжиматься по кустам…

— Анна.

Призрак сразу же замолкает и преданно заглядывает Габриэлю в лицо.

— Где сейчас Адриана Сейкен?

— Надо поискать, — волосы мёртвой девушки нежно обхватывают моего… или уже не моего Габриэля за плечи, а я… ничего не могу возразить или сделать. Больше не имею права. — Но мне не нравится…

— Что тебе не нравится?

— Что-то здесь есть, — призрак делает широкий жест рукой. — Что-то чужеродное. Пока трудно сказать. Смотрите. Они напуганы.

Мы синхронно поворачиваем головы — и видим целую вереницу скелетов и скелетиков, выстроившихся в ряд вдоль кромки леса, выглядывающих из-за деревьев. И хотя никакой разницы между скелетами обычными и скелетами, по словам Анны, "напуганными", я не вижу, кости как кости — в чём-то я с ней согласна. Напряжение разливается в воздухе.

— Поищи леди Сейкен. И поприглядывай за ней, ладно?

— Если она даст, — призрак ощутимо ёжится. — Что ты планируешь делать?

— Договорюсь с возницей дежурного экипажа, — подумав, говорит Габ. — Я хочу отправить Джейму и брата отсюда подальше. Незаметно. И чем быстрее, тем лучше. А потом разберёмся с остальным.

— Эй, я вообще-то тоже здесь стою, — не знаю, радоваться или нет его словам, означающим какую-то заботу и беспокойство, или злиться — потому что, естественно, не собираюсь никуда сбегать из-за какой-то сумасшедшей маньячки, желающей использовать меня не пойми в каком качестве. Мало ли кто что хочет. Не так-то просто меня поймать и к чему-то принудить. Тем более — я здесь не одна. Да кто ей даст..?!

Габриэль полностью меня игнорирует, разглядывает застывших скелетиков, легкая морщинка на лбу, след от небрежно стёртой крови на подбородке от прикушенной ранее губы, и я словно вижу другую его сторону, ту, которую он, будучи моим другом и моим любимым, никогда не показывал. Мой правильный, продуманный, сдержанный и всегда такой деликатный Габриэль мог стать совсем иным. Холодным, безжалостным, готовым без доли сомнения всё решать за других, вплоть до того, жить им или умирать. Прирожденный маг смерти, как он и сказал. Точно. С годами он будет становиться именно таким, все больше и больше вживаясь в роль собственной равнодушной и бесчувственной тёмной тени.

Или её не было раньше, этой стороны, и она проявилась только сейчас? Из-за меня?

— А потом надо найти Джеймса, — наконец, решает Габ, словно размышляя сам с собой. Небрежно кивает мне. — Идём.

Я хочу спросить про Джордаса — и не решаюсь. Оставить его здесь, лежать на голой земле… Может быть, так и надо, и ничего иного он не заслужил. Но в нём ли дело — или во мне? Делаю несколько шагов за Габриэлем, потом решительно останавливаюсь. Всё равно ничего уже не изменишь и не вернёшь, хуже некуда, какая теперь разница, что я буду делать?

Повинуясь моему безмолвному приказу, скелетики, отчего-то всегда питавшие ко мне слабость, окружают сэра Элфанта, подныривают под его спину, плечи, ноги, голову — и натужно тащат в дом, словно ветку — исполинские муравьи. Габриэль оборачивается, но никак не комментирует происходящее. Одно из умертвий, маленький оленёнок, бежит за мной, смешно перебирая тонкими ножками-косточками.

Академия Безмолвия сейчас кажется мне одним огромным склепом. Изредка встречающиеся фигуры немых адептов, закутавшихся от мартовской сырой прохлады в тёмные плащи, и редких преподавателей, гарцующий скелет за моей спиной, Габриэль Фокс с отсутствующим выражением на прекрасном лице, напоминающий горного демона северных гор из старой детской книжки. В этой подавляющей тишине громче всего раздаются звуки наших шагов и стук моего сердца.

Ощущение чего-то жуткого, неумолимо приближающегося, нарастает. Больше всего я хочу взять Габриэля за руку, как раньше, но просто иду за ним. Мы не то что бы таимся, но на центральную площадь не выходим, проходим закоулками. И только когда Габриэль действительно направляется к небольшим домишкам, в которых живут пара работающих при Академии мужчин-мастеров на все руки, а заодно стоит в ожидании ценных указаний высокого начальства академический экипаж-спальник, и обитают на королевском довольствии пара неожиданно холёных ухоженных лошадок, только тогда я рискую схватить его за руку, ощущая прикосновение к его коже, как огонь — к воде.

— Я никуда без тебя не поеду. Что за глупости. Ты её боишься, что ли? Что она может мне сделать?