Внешний враг - Владимир Перемолотов

Сельдеринг, удивленный покорностью врага, смотрел на него с сомнением. Понятно, что все это неспроста. Только куда все это клонится? Маг почувствовал, как душу защекотало ожидание тайны. Что-то они задумали.

«Не освободятся ли?» — подумал он, но тут же отрицательно покачал головой. Узлы вязал он сам, лично. Нет это невозможно. Сельдеринг посмотрел ему в глаза и увидел там безумную жажду жизни.

«Пусть» — подумал маг. — «Пусть подергаются… Это даже весело будет!»

— Ну ладно… — сказал он наконец. — На ваше счастье знаю я вас хорошо…. Натерпелся.

Он махнул рукой, словно отбрасывал неприятные воспоминания куда-то в сторону и повторил.

— Чего уж там… Кто старое помянет — тому глаз вон! Разрешаю вам перед смертью по последнему желанию загадать…

Они опешили, соображая к чему это все, но так и не поняли.

«Издевается!» — подумал хазарин и отвечая врагу тем же, вслух, сквозь разбитые губы, выплюнул:

— Преврати рассвет в закат, всемогущий!

Гаврила рассмеялся оскорбительно и добавил:

— Или полдень в полночь!

Он знал, что разозлит мага, но ему уже было все равно. Смерть стояла так близко, что уже не страшила. Гаврила посмотрел на Избора, но тот остался серьезным и не присоединился к богатырской браваде.

— А у меня есть последнее желание, — серьезно сказал он.

— Ну, слава Богам, хоть один нормальный нашелся! — обрадовался маг. — Говори, чего хочешь?

Избор шевельнул скованными руками, словно сожалея, что в его рассказе не могут принять участия пальцы.

— Был когда-то друг у нас. До сих пор перед ним стыдно, что бросили…

— А почему бросили? — спросил заинтересованно волшебник. В его словах сквозило не скрываемое любопытство. Ведь он мог узнать то, что через несколько минут навсегда канет во тьму, вместе с этими людьми.

— Ну?

Глаза воеводы затуманились. Не болью, а воспоминаниями.

— Да были неприятности, а он дурак…

— Да вы тут все дураки… — рассмеялся Тьерн. Избор посмеялся вместе с ним, но потом поправил его.

— Нет, ты не понял. Он самый настоящий дурак. Гы зовут. Хотел бы я его перед смертью увидеть и прощения попросить.

Сельдеринг смотрел на него и не говорил ни да ни нет.

— А ведь точно! — раздался голос Гаврилы. — Виноваты мы перед парнем!

Из его голоса исчезло ерничество и вызов.

— Я бы его тоже увидеть захотел…Я ведь его тогда по шее зря наверное…

Сельдеринг посмотрел на него и в его глазах Гаврила прочел отказ.

— Да у тебя наверное и не получится… — сказал он.

Масленников говорил так, словно Тьерн ушел куда-то и не слышал его.

— Да куда ему? — сказал Исин. — Это не всякому под силу. Тот, который ушел вроде посильнее его будет, а и у него ничего не вышло бы… Ты сам подумай, — обратился он через голову Гаврилы к Избору. — Какой силы волшба нужна, что бы неведомого человека найти, сюда доставить и в ум привести?

— Я таких не знаю, — сказал Избор. — Ну, Белоян может, только?

— Да нет, — сказал Гаврила. — И тот не сможет. Я в прошлый раз просил его, а он отказался.

— Это может и вообще невозможно…

— Да… Тут ведь не в силе дело, а в ловкости.

Понимая друг друга без слов они боролись с чужаком тем оружием, какое он не смог у них отобрать. Пока в головах шевелились мысли и языки могли болтать они должны были бороться за талисман.