Четыре Сына. Рождение легенд - И. Барс

– Каштар бирмак кардашэр вирмас грилас.

"Дарский?" – узнала Энира знакомые ругательства, которые слышала от Тэйпа.

– Аяр, ман вартал, – поклонившись, ответил Райн.

"Раймонд дарс!?" – пронеслась мысль в голове лиры, вышибая ее из воспоминания. – "Райн Раймонд абсолютно не дарское имя! Как он может быть дарсом!?"

Боясь, что вот-вот вернется Хардраг, Энира поспешила вновь погрузиться в память Подмастерья. Закрыв глаза и успокоив свои всклоченные чувства, она оказалась в каком-то кабаке, сидящей в самом дальнем темном углу. Со стороны барной стойки раздавался пьяный гомон, смех и бесконечная брань на разных языках. Стояла вонь спиртного, жареного мяса, сырой рыбы, грязных тел и незнакомый соленый запах. Лира знала, что поблизости море. Это знание было в голове Тэйпа. Напротив, сидел невысокий мужчина в черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Он развернул на столе кусок пергамента, расчерченный неровными горизонтальными линиями. Энира пригляделась и поняла, что это похоже на какие-то этажи, где в каждом помещались непонятные символы и закорючки. На самом верхнем были нарисованы деревья, горы, птицы и люди. А дальше, в нижних отсеках, изображались мерзкие уродливые создания. И чем ниже был этаж, тем гаже становились чудовища. Мюроль Жизор никогда не рассказывал Энире о созданиях, живущих в параллельных реальностях на Эве, но что-то подсказывало ей, что это некая схема пластов Бездны, с ее милыми обитателями.

Хардраг оторвался взглядом от рисунка и посмотрел на своего собеседника. Мужчина напротив тоже поднял голову, и Энира чуть не потеряла связь с этим воспоминанием от изумления. Грагель! Серолицый, желтоглазый грагель сидел перед Тэйпом!

– Если их и способен удержать хоть один этаж, то только самый нижний, – негромко сказал грагель. – Никто из ныне живущих не способен до него добраться. Всего тридцать три этажа. Самые сильные из нас погружались лишь до девятого и то только во времена Великой Войны. Гарнаас пытался спуститься глубже и черпнуть Силу из десятого, но от него осталась лишь пыль.

Демоны всегда просят плату, и никто не может предложить достойную, чтобы их пропустили вниз и разрешили там хозяйничать. На сегодня наш потолок это четвертый уровень, ниже погружаемся редко, да и незачем.

– Как вы удерживаете четыре верхних этажа? – спросил Тэйп, рассматривая мерзкую рожу уродливой твари на пятнадцатом уровне.

– Силой, конечно. Демоны четырех уровней мелкие сошки. Они бояться магической Силы живых. Однако те, что ниже, управляют такими энергиями, которые недоступны нам. Оттого и просят крови за свои услуги.

– А если и их подчинить себе Силой?

Желтоглазый внимательней посмотрел на Хардрага, после чего, ведя пальцем по картинке вниз, ответил:

– Тогда они пропустят ниже и вольют в тебя дополнительную энергию. Только нужно помнить, что порабощенные демоны всегда пытаются освободиться и не упустят случая, если ты дашь слабину. Каждый новый пласт отодвигается тяжелей предыдущего, но если уж ты пройдешь через него, то неизменно становишься сильнее. Наша реальность тоньше реальности Бездны, и если ты покоришь ее, здесь, на Эве, равных тебе не будет. Ты сравняешься с самим Оркусом. Но если ошибешься, от тебя не останется даже косточки. Бездна не терпит, когда ее гармонию нарушают.

– Самая мощная энергия нашей реальности способна помочь пройти через пласты? – спросил Тэйп.

Энира ощутила, как в нем борются два чувства – сомнение и воодушевленное удовлетворение. Сидящий напротив грагель несколько мгновений осмысливал вопрос Подмастерья. А затем, удивленно наморщив лоб, ответил:

– Думаю, да. Но это должно быть поистине мощнейшая энергия. Энергия самой Эвы. Не меньше. Да где ж ее взять? Хотя, даже если ты найдешь такую Силу, вряд ли она поможет пробиться тебе в самый низ, к ним.

– А с чего ты решил, что я буду куда-то пробиваться? – спросил Хардраг, наблюдая, как грагель начал скалиться в улыбке, обнажив острые зубы.

– Не просто так ты вытащил меня с Гелл и сейчас выспрашиваешь про демонов Бездны. Мы знаем кто ты, Тэйп Хардраг. И готовы пойти за тобой, когда ты нас позовешь. Мы храним древние знания. Небесный огонь уже пролился. Все знамения указывают на то, что скоро Эва начнет гореть и гнить. Мы не хотим быть на стороне проигравших…

– Как не хотели быть там во времена Великой Войны? Вы служили фархарам, а после создания Скипетра переметнулись к иллирам. Да, мне известно, что было тысячелетия назад, – протянул Тэйп, с удовольствием наблюдая, как вытянулось лицо грагеля. – Я из тех, кто учится на чужих ошибках. Чтобы между нами не возникло недопониманий, мне понадобятся ваши знания, и, возможно, я призову вас, но, можешь передать своим сахранам, что один неверный шаг с вашей стороны, и вас останется столько же сколько и иллиров. Если вам известно кто я, то…

Стремительно растущее внутри Эниры чувство волнения, удивления и непонимания вдруг резко накатило, скрыв под собой воспоминание Хардрага.

– Да что ж ты! – тихо ругнулась лира, успокаиваясь и вновь погружаясь в память Тэйпа.

Перед взором возникло квихельское озеро. Тэйп стоял в тени деревьев и с тоской наблюдал за стоящей по колено в воде Энирой, с лица которой не сходило выражение омерзения. В одной руке она держала небольшое ведро, другой вылавливала лягушачью икру и с отвращением бросала ее в посудину. Недалеко от нее, в высоких камышах, ползал Фалемот и все пытался кого-то поймать, постоянно ругаясь, когда его постигала очередная неудача. А метрах в пятнадцати от берега, лениво плавал на спине Гальморт.

Энира вспомнила этот момент. Это было как раз, когда Тэйп на седмицу пропал, после того, как заявился ночью к Сарахе с обожженной ногой. Так он, оказывается, все это время был в Квихле?

– Эй, Киф, глянь! – радостно крикнул Фалемот, зажав в руках небольшую лягушку.

Плавающий Гальморт переместился из горизонтального положения в вертикальное, подплывая ближе к берегу. Тэйп заметил в руках Юхана соломинку, которую он вставил в лягушку сзади и начал ее надувать. Внутри Хардрага возникло чувство гадливости и непонимания, как Энира может дружить с этими кретинами.

– Юхан, ты дебил, – вяло засмеялся Киф.

Это привлекло внимание лиры. Она разогнулась с новой порцией икры в руке и повернула голову в сторону Юхана. Выражение брезгливости на красивом личике тут же сменилось на очевидную злость, что вызвало в Хардраге явное одобрение.

– Фалемот, немедленно отпусти бедное животное. Иначе я сделаю с тобой то же самое, – серьезно пригрозила Энира, кидая склизкую икру в ведро.

Хардраг облокотился на ствол дерева. Его это очень развеселило, и лира почувствовала, как его губы растягиваются в довольной (Оркус всемогущий! она чуть не вылетела из воспоминания), умилительной улыбке.

– Да брось, Эни! – запротестовал Юхан, поворачиваясь к ней корпусом. – Смотри, как она надувается!

Он еще раз дунул в соломинку, и лягушка раздулась до невероятных размеров. Энира смотреть на это не стала. Она обхватила ведро двумя руками и с силой плеснула всем его содержимым прямо в Фалемота.