Ассасин - Дмитрий Кружевский

До деревни мы добрались только к вечеру следующего дня, да и то благодаря тому, что нас подбросили едущие с рынка крестьяне. Мы натолкнулись на их небольшой караван в полдень, когда прошли напрямую поле, покрытое невысокой травой с непривычным синеватым оттенком, вновь выбрались на дорогу, где крестьяне остановились по требованию конного патруля.

Пока солдаты, спешившись, проверяли подорожные и осматривали телеги, Таиль нашла старшего и, узнав, что их путь будет проходить как раз через нужную нам деревню, договорилась о том, чтобы они взяли нас с собой.

Несмотря на то что на эльфийке был плащ-накидка стражей Эндорина, нам также пришлось предъявить свои бумаги. Командир всадников, бегло бросив взгляд на документы, вернул их обратно, пожелав нам хорошей дороги.

Увидев, с какой тщательностью воины осматривают телеги, проверяя чуть ли не каждый мешок и подолгу изучая предоставленные крестьянами бумаги, я с удивлением поинтересовался у девушки, к чему такие меры предосторожности. Таиль пояснила, что это связано с гражданской войной, разразившейся в одном из граничных государств, после чего из него в Родарию хлынул поток беженцев.

– В основной массе – это, конечно, крестьяне и мирные жители, – рассказывала Таиль, – но все же народ попадается всякий. Дезертиры, бандиты, да и просто отчаявшиеся люди, которым терять уже особо нечего, так что на дорогах стало неспокойно. Но пока охрана Приграничья справляется.

– Приграничья?

– Да, – кивнула девушка, снимая с пояса флягу и отхлебывая из нее. – Все, что находится от реки Айдо на западе до стены Эндорина, – это и есть Приграничье, ты не знал? Ах да…

Девушка, покосившись на стражников, которые все еще продолжали свой досмотр, вынула из ножен кинжал и, присев у обочины, быстро набросала на земле схематичную карту.

– Смотри.

Я подошел ближе и склонился над рисунком. Судя по увиденному, вырисовывалась следующая картина. Государство Родария расположилось на огромном полуострове, соединенном с материком узким перешейком, типа бутылочного горлышка, а роль пробки в этом горлышке играл Эндорин.

– А вот эти земли, – Таиль очертила с одной стороны камешка, изображающего город, довольно большой полукруг, – Приграничье. Формально эти земли принадлежат Родарии; неформально они поделены между местными лордами, которые и поддерживают в них порядок. Часть из них – это бывшие лорды, владеющие этой землей до ее захвата прадедушкой нашего короля и принесшие ему присягу на верность. Остальные – это верные слуги нашего государя, которые некогда получили данные земли в знак благодарности за какие-либо заслуги. Вообще-то Приграничье довольно спокойно, лишь время от времени кто-нибудь из лордов начинает плести какие-нибудь интрижки, однако шпионы короля не дремлют, и обычно такой лорд заканчивает свои дни если не на галерах, то на стенах своего замка с петлей на шее.

– Запутанно у вас тут, – бросил я, разглядывая нацарапанную на земле схему.

– Есть немного, – согласилась эльфийка и, заметив, что патрульные, закончив проверку, усаживаются на своих скакунов, молча указала мне на ближайшую телегу.

Пока мы тряслись в одной из повозок, радуясь неожиданному везению, я осмысливал рассказ девушки, прикидывая, дают ли мне что-нибудь полезное полученные сведения. Придя к выводу, что рассказ Таиль всего лишь прояснил общую, так сказать, политическую ситуацию, я решил поговорить с возницей.

Правда, мужик, правивший телегой, оказался молчаливым и угрюмым типом, к тому же он как-то нехорошо косился на эльфийку, и при этом у него на лице появлялось выражение крайней презрительности.

Однако я его все же разговорил и узнал, что их село находится почти у границы с Керамией, государством, где разразилась междоусобица, а в город ездили, чтобы продать собранное зерно. На границе в этот месяц довольно спокойно, и ходят слухи, что сын властителя Керамии все же утихомирил бунтовщиков. Однако в последнее время стала появляться различная нечисть, и солдаты лорда уже не справляются с ней, а к сумеречникам лорд обращаться не хочет, так как те дорого берут, а лорд не очень богат, да и довольно жаден. Рассказав это, он вопросительно посмотрел на меня. Пришлось объяснять ему, что я к сумеречникам не имею никакого отношения, после чего возница потерял ко мне интерес.