Попытка – не пытка - Елена Хотулева

Я прикусила язык и, не зная, что сказать в свое оправдание, пробубнила:

– Он питается от напряжения 220 вольт. Вот шнур.

– Значит, договорились. А кстати, вы сказали, что он нужен вам для работы. Насколько я понимаю, вы можете приходить сюда в любое время, когда захотите?

– Да.

– Тогда о какой вы говорите работе? Отправляйтесь домой, займитесь фотосъемкой – и сразу обратно. Я буду ждать вас во вторник, скажем, в пять вечера. Сколько у вас осталось времени?

– Меньше минуты, – сказала я, взглянув на часы. – Большое спасибо, что смогли уделить мне внимание.

Он кивнул. И в этот момент я вернулась в 2010 год.

– Что? Ты попала под статью «Полная конфискация имущества»? – захихикал Натаныч. – Где комп? Отобрали?

– Отобрали, – развела я руками. – Обещали вернуть взамен на фотки Москвы. Вот посмотри. Чудо-фотоаппарат 1937 года выпуска.

Натаныч зацокал языком, разглядывая камеру:

– Ты таки глянь, как его опечатали! Тут же государственное клеймо стоит. Поди попробуй вскрой. Это ж надо, какая секретность. Да ты у нас просто по службе продвигаешься. Скоро тебя назначат личным фотокором Отца народов. Будешь для него события из горячих точек снимать.

Я забрала у него фотик и встала:

– Ладно, пойду гулять по столице. А то мне за ноутбуком вернуться надо – у меня в нем вся работа осталась.

– Ну, ну… – закивал Натаныч, провожая меня до двери. – Не забудь щелкнуть станцию метро «Курская». Это единственное место, которое его порадует, так как там слова из старого гимна в вестибюль пришпандорили. Наверное, типа тебя поклонники режима постарались.

* * *

Рванув прямиком в центр города, я начала работу с Красной площади. На счастье, у меня действительно был некоторый опыт, а потому незатейливая конструкция предвоенного фотоаппарата не доставила мне никаких неудобств.

Я пружинила кроссовками по выпуклой брусчатке и выбирала наиболее удачные, по моему мнению, ракурсы. Мне очень хотелось, чтобы кроме архитектурных достопримечательностей в кадр попали люди 2010 года. Поэтому, прежде чем сделать каждый снимок, я долго примерялась.

В итоге я засняла группу молодежи на фоне Спасской башни, над воротами которой была отчетливо видна открытая недавно икона. Уделила внимание углу, куда одновременно попали Исторический музей, собор Казанской Божией Матери, Воскресенские ворота и группа негритянских товарищей. Потом дошла до середины площади и запечатлела проем между Спасской башней и Покровским собором, сквозь который было хорошо видно Свиссотель «Красные холмы».

Поняв, что дело двигается в нужном направлении, я вприпрыжку переместилась на Манежную площадь, где щелкнула памятник Жукову со стоящими возле него невестами, комплекс фонтанов и скульптур с очень удачно появившейся скинхедовской группировкой, а потом пробежала вдоль Манежа, чтобы сфотографировать торчащий из-за стены Кремлевский дворец съездов.

Передохнув в каком-то мерзостном кафе, я отдышалась и пошла выполнять данное Сталину обещание относительно Дворца Советов. Затем, прокатившись одну остановку на метро, я дошла до середины Крымского моста и увековечила Петра Первого вместе с «Красным Октябрем» и Центральным домом художника, а также попавший в кадр речной трамвайчик.

Несколько притомившись, я в сотый раз отругала себя за то, что не поехала делать фотосессию на своей машине, и голоснула разбитую «девятку» с престарелым узбеком за рулем.

– Туристка? – спросил он, скосившись на мой фотоаппарат.

– Нет. Корреспондент газеты «Удивительная жизнь москвичей».

– И чем удивляете?

– Видами зданий и сооружений.

Оказалось, что мой разговорчивый шофер много лет проработал в какой-то архитектурной мастерской Ташкента. Он захотел приобщиться к созданию «репортажа» и сообщил, что самый лучший вид на небоскребы «Москвы-Сити» открывается с Третьего транспортного кольца. Мы рванули туда, а после – на площадь Киевского вокзала, где я зачем-то потратила пленку на многонациональную толпу народа, торговый центр и пешеходный мост.

– Мне еще нравится Кутузовский проспект, – заявил мой новоиспеченный помощник. – Там сталинские масштабы хорошо видны.

Понятно, что, услышав это заявление, я не могла не сфотографировать проспект вместе с Триумфальной аркой. А после этого всерьез задумалась о том, стоит ли показывать Сталину изображение какой-нибудь высотки. Не лучше ли предоставить ему возможность дойти до идеи создания советских небоскребов самостоятельно? Но тут в дело снова встрял узбекский гуру.

– Москва без Университета – что Париж без Эйфелевой башни, – заявил он и быстренько домчал меня до Воробьевых гор, откуда я засняла МГУ и панораму столицы, которую, на мое счастье, в этот день было довольно неплохо видно. На этом месте выяснилось, что у меня осталось всего два кадра. Их я потратила на фото собственного дома, являющего собой яркий пример типового малогабаритного жилья конца 1960-х годов, и на вертолет МЧС, который как по заказу приземлился у меня под окнами.

* * *

Вечером, после того как сын ушел на традиционное свидание со своей любимой Машей, я переоделась и поднялась к Натанычу.

– Ну что, досье собрала и обратно?

– Да. Отправляй меня вот сюда, – чтобы он ничего не напутал, я написала на обрывке газеты дату и время.

Разматывая длинные провода, Натаныч стал меня пилить:

– Что-то ты неразговорчивая какая-то стала. Только и знаешь, что командуешь мной да летаешь туда-обратно. Не нравится мне это. Доведет тебя сия история не до создания идеального государства, а до белой палаты в больнице имени Ганнушкина.

– А ты больше каркай! – Я недовольно уселась на пол. – Про нэкэвэдэ свое ты тоже накликал. Теперь не хватало, чтобы еще и палата сбылась.

– Ну хорошо, давай забудем… Это же я так… – Он вручил мне штекеры. – Проявляю, можно сказать, беспокойство за душевное здоровье своей боевой подруги. К катапультированию готова?

– Еще как!

– Тогда скажи, на сколько тебя забрасывать?

– Давай на пару часиков, – не особенно раздумывая, брякнула я.

В ответ Натаныч тихо охнул и нажал кнопку.

– Проходите, товарищ Санарова, – сказал Сталин, когда я явилась пред его светлы очи. – Фотокамеру принесли?

– Да, конечно!

Он вызвал секретаря и приказал ему быстро отдать аппарат человеку с какой-то неразборчивой фамилией.

– Пока они там трудятся, мы с вами кое-что обсудим. Кстати, заберите вашу машину, – он указал мне на ноутбук, возле которого лежал аккуратно скрученный провод. – Можете не волноваться. Ничего с ней не случилось.

Положив компьютер на колени, я вопросительно подняла глаза. Сталин закурил и после некоторой паузы довольно холодно сказал: