Дракон Третьего Рейха - Олег Угрюмов

— «Латник — четыреста пять»! «Латник — четыреста пять»! Вызывает «Белый дракон»!?

Дитрих еще раз осмотрел окружающее пространство в бинокль. Лес. Покрытая льдом река.

Сверкающий на солнце снег, похожий на горы сахарной ваты. Возвышенность. Покосившиеся маленькие избушки. И дом — довольно-таки большой, надо сказать, настоящий дом по сравнению с остальными строениями. Конечно, и он был смехотворно мал и примитивно построен, но разница все же очевидна. К тому же именно этот дом стоял довольно далеко от всех прочих, на самой границе с лесом — на отшибе.

— Клаус! — скомандовал Морунген.

— Да, герр майор.

— Двигайся потихоньку к тому домику, который стоит отдельно от других.

— Слушаюсь.

— «Латник — четыреста пять»! «Латник — четыреста пять»! — продолжал бубнить Вальтер. — Вызывает «Белый дракон»!

Он поморщился, когда в наушниках раздалось жуткое шипение — рация иногда вела себя немногим приличнее потревоженной гадюки, — и доложил:

— Есть связь.

— Соедини, — скомандовал Морунген. — «Латник — четыреста пять»! Как слышите?

— Ужасно, — произнес голос, до невозможности искаженный помехами. — Ну, как там у вас, Дитрих?

— Довольно тихо. Пару взрывов — и благодать. Наверное, саперы развлекались. А у вас что? Рождественские каникулы начались или забыли, как пользоваться компасом? Мы тут уже успели по второй кружке пива выпить за взятие Белохаток, а вы еще сзади топчетесь.

— Ну уж не знаю, Дитрих, что ты там успел выпить, только мы тут хлебаем воду из реки. Единственный на пятьдесят километров в округе мост и тот взорвали под самым носом. СС сели на хвост подрывникам из засады, а мы ждем, пока наведут переправу. Лед слишком тонкий для «Тигров». «Пантеры» бы здесь прошли, но нам без переправы никак.

— Так что ты мне компании в ближайшие полчаса не составишь?

— Извини, Дитрих, но придется пока тебе одному в Белохатках пиво пить. Этих придурков из карательного где-то по лесу носит, хлебом не корми — дай только партизан погонять! А если их там нет, так и еще лучше… Да и пехота хороша — уже битый час в дороге позади буксует. Сам знаешь, в населенный пункт с неприкрытой задницей соваться — того и гляди, попадемся. Может, тебе стоит временно отступить?

— Не от кого! Лучше пожелай мне удачи!

— Удачи тебе…

— Взаимно.

Отключившись от внешней связи, Морунген ненадолго задумался. Судя по всему, серьезной опасности нет. Ведь, подорвав мост, защитники Белохаток не вступили в сражение, не стали стрелять по танкам, сгрудившимся на противоположном берегу реки, а это уже больше попахивает вредительством, нежели настоящими боевыми действиями. Может, так даже лучше — пусть пошевелятся. Майор рассчитывал на то, что супертанк не подведет его в этой ситуации. Даже оставшись один на один с русскими (в чем, надо признаться, он все сильнее сомневался — русскими-то здесь и не пахло), он мог сам позаботиться о себе. И Дитрих принял решение, которое в исторических трудах принято называть судьбоносным.

— Клаус, — решительно приказал он, — поднимаемся прямо к этому дому. Всем приготовиться на случай внезапной атаки! Ганс, держать прямую наводку, у пулемета — не спать!

— Слушаюсь, герр майор!

Внутренне слегка сжавшись, — кто их знает, этих русских с их загадочной душой? — Дитрих ждал, что в любую секунду может начаться пальба, но нет — Белохатки были пусты и безжизненны.

Танк на средней скорости двигался к подножию холма, радуя своих создателей легкостью хода, звонким гудением мощнейшего двигателя — короче, всем, чем и полагается приличному танку радовать танкистов.

Расстояние до намеченного дома все сокращалось. Наконец Клаус подал голос:

— Господин майор, до указанной вами цели не более двухсот метров. Какие будут указания?

— Клаус, что надо сделать, если укрыться негде, на улице зима, холодно и вокруг полно партизан? — тоном школьного учителя спросил майор, надеясь, что шутка прозвучит остроумно.

— Полагаю, вы хотите въехать в дом на окраине, аккуратно развалив одну из стен, и затаиться внутри. Вы называете этот прием «Дохлый немец», господин майор, — невозмутимо отвечал водитель.

— Да, правильно! Молодец! Как любят говорить красные комиссары: «Хороший немец — это убитый немец». Давай действуй! — Тут голос Дитриха стал строгим, серьезным и зазвенел сталью. — Ганс, башню стволом назад. Генрих, убрать, задраить люки. Вальтер, соедини меня со штабом сразу, как только остановимся. Надо наконец выяснить, собираются они воевать или нет. Всему экипажу приготовиться к столкновению с русской… знаете, как у них говорят? — избушкой на куриных ножках!

— А почему на куриных, а не свиных или телячьих? — изумился Ганс.

— Дикий народ, — рассудительно заметил Клаус.