Огненная река - Виктория Угрюмова

– Мне пора идти. Если что-нибудь будет нужно, я к вашим услугам... – и прибавил лукаво:

– Ваше высочество.

Снова оставшись в одиночестве, Каэ произнесла, обращаясь к бездонной синеве неба:

– Мне не хватает вашей мудрости. Куда вы опять подевались?

– Мы никуда не деваемся, – спокойно донеслось оттуда.

* * *

Три монаха стоят на верхней палубе галеры, носящей имя «Крылья Сурхака». Кажется, кроме Каэтаны, их не видит никто. Она улыбается им, она соскучилась и стремится поговорить с ними просто так, не о делах: не об угрозе, которую несет миру повелитель Мелькарт, не о его слугах и способах борьбы с ними. Она жаждет нескольких минут покоя и тишины в обществе своих друзей.

– А мы за этим и пришли, – говорит Да-Гуа.

– Мы скучали по тебе, – произносит Ши-Гуа.

Ма-Гуа молчит, но само его молчание полно радости и света.

– Где вы бывали, что делали? – спрашивает она.

– Везде. Мы обошли весь мир, и он поразил нас, – делится Ма-Гуа. – Он оказался прекраснее и чудеснее, чем мы привыкли считать. Мы слишком часто разбирали причины и следствия и не обращали внимания на закаты и восходы. А это, по сути, главное.

– Мы узнали, что картина мира, которую мы себе раньше рисовали, неполная. Существует еще больше связей, мир многослоен, как пирог с вишнями, – сообщает Да-Гуа.

– Не с вишнями, а с абрикосами, – поправляет Ши-Гуа.

– Неужели есть разница? – изумляется Каэ.

– С вишнями вкуснее, – отвечает Да-Гуа.

– Нет, с абрикосами...

– Вы пробовали пироги?

– Это теоретические выводы, – улыбается Ма-Гуа.

– А еще мы уяснили себе, что некая особа, которую мы все любим и уважаем, оказалась гораздо более важной персоной, чем представлялось в самом начале. Каэ, – внезапно серьезнеет Да-Гуа, – нам нужно сказать тебе нечто, во что сложно поверить с первого раза, но ты все-таки постарайся...

– Не важно почему, – продолжает Ши-Гуа, – но именно ты оказалась единственным камнем преткновения на пути Мелькарта. Только ты и никто другой. И потому тебе нужно серьезно беречься. Он не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить тебя.

– А действительно, теперь я понимаю, что вы заглянули, чтобы мило поболтать, – растерянно говорит она. – Как тут беречься?

– Никак, – вздыхает Ма-Гуа.

– Понятия не имею, – пожимает плечами Да-Гуа.

Ши-Гуа молчит.

– Пока что ты все делаешь правильно, – спешит успокоить ее Да-Гуа.

Три монаха, существующие вне событий, времен и пространств, не знают, как объяснить той, кто стала Истиной, что она сумела изменить мир, изменить их самих и теперь в ответе за это. От нее зависит гораздо больше, чем когда-либо и где-либо зависело от просто бессмертной богини, потому что даже бессмертные, даже всемогущие боги конечны. Они не могут объяснить ей, что она стала бесконечной, потому что сами не знают, как и когда это произошло. Но бесконечная, как всякая настоящая Истина, она теперь держит на своих плечах мир, в который пришла, и обязана платить по его счетам. Но монахи не могут об этом рассказать. А может, и не хотят.

– Мы пойдем, – грустно-грустно говорит Ши-Гуа, натягивая капюшон.

– Мы вернемся, – обещает Ма-Гуа.

– Когда-нибудь мы останемся с тобой насовсем, – говорит Да-Гуа, сам не догадываясь о том, что это и есть настоящее пророчество.

Но к этому пророчеству мир еще не готов, и потому оно выглядит обычным слабеньким утешением.

Каэтана молчит. Молчит, когда монахи исчезают в пустоте. Молчит, когда наваливается тоска, затрудняющая дыхание и заволакивающая мир серым покрывалом. Молчит, когда подходит Рогмо, чтобы спросить о каких-то делах, кажущихся ей сейчас незначительными. И никто не замечает, что вместе с ней примолк целый мир.

* * *

Две недели галера огромной золотистой рыбиной скользила вниз по реке. Две недели каждую ночь Каэ металась в своей каюте, не высыпаясь, не понимая, что происходит; с каждым днем таяла и выглядела все более уставшей и измученной.

Наконец за ужином капитан Лоой торжественно объявил, что через час они причалят к берегу неподалеку от городка с грозным названием Башня Великана, чтобы пополнить запасы еды и пресной воды, а затем выйдут в море. Это сообщение команда встретила без особых эмоций, потому что дело было привычным и ничем не примечательным, а вот пассажиры обрадовались. Даже Рогмо и Магнус почувствовали некоторое облегчение. Они понимали, что со дня на день враг может начать действовать, но это было лучше, чем томительное долгое ожидание.

К Башне Великана подошли перед заходом солнца. Но лавки были открыты, и в них вовсю кипела торговля. Смышленые купцы не собирались терять прибыль из-за такой мелочи, как неурочный час. Для кого неурочный, а для кого в самый раз, чтобы обслужить клиента. Ночью даже самые скупые становятся чуть щедрее. Может, потому, что хуже видят, с каким количеством денег расстаются.

Лоой привык сам присматривать и за приобретением товаров, и за их погрузкой, чтобы в дальнейшем не обнаружить никаких сюрпризов где-нибудь в открытом море, когда исправлять будет уже поздно, а наказывать бессмысленно. Эту нехитрую истину он накрепко усвоил от своего учителя – Гатты Рваное Ухо. Кстати, Гатту хорошо помнили многие торговцы во многих городах вдоль по течению Охи. И Лоой был персоной небезызвестной, а в какой-то степени и легендарной. Поэтому не успел он сойти с галеры, как берег огласился приветственными криками.

Куланн – командир сангасоев – тоже решил позволить своим воинам прогуляться, чтобы они вовсе не разучились ходить по земле. И, спросив разрешения у своей повелительницы и получив его, он повел сангасоев в город.

Барнаба и Номмо мирно спали у себя в каюте, до одури наигравшись в шахматы, и разбудить их не представлялось возможным, да и смысла не было. Каэ задумчиво тянула вино из высокого тонкостенного бокала, когда Магнус и Рогмо неслышно вынырнули из темноты рядом с ней.

– Ф-фу, – выдохнула она, – так ведь и напугать недолго. Ого, какие у вас хитрые физиономии! Что это вы удумали?

– Удумали и вас пригласить в город. Чем мы хуже остальных?

– А кто на галере останется?

– Куланн выставил охрану. Меняет ее через каждые три часа. Через десяток сангасоев живым и Тиермес не пройдет...

– Ну, это преувеличение, но я на самом деле не знаю, кто в этих местах может их одолеть.

– Вот-вот, – весело подхватил Рогмо. – И капитан Лоой оставил свою охрану. Так что корабль дважды охраняем. Пошли лучше куда-нибудь посидим.

Рогмо уже не ловил себя, как раньше, на мысли, что, строго говоря, он общается с великой Древней богиней.

– Хорошая идея.