Туннель из костей - Виктория Шваб

Телеоператоры отдают маме и папе отснятые за день материалы, чтобы те могли посмотреть, что получилось. Полин целует нас по разу в каждую щеку и исчезает в вечерних сумерках. Родители решают, что ужинать мы будем в гостинице, у себя в номере. На рынке мы покупаем хлеб, сыр, колбаски и фрукты. Мама напевает, в каждой руке у нее по бумажному пакету. У папы под мышкой багет, и я, улыбаясь, фотографирую родителей.

Когда мы добираемся до гостиницы, ноги гудят так, будто мы пешком прошли через весь город. Кое-как поднимаемся по лестнице, я вхожу в номер последней.

– Кэсс, закрой дверь, – просит мама.

Я закрываю дверь, стягиваю через голову ремень фотоаппарата и удаляюсь к себе в маленькую спальню. Мы с Джейкобом валимся на кровать.

Ну и денек! До чего же странный, – думаю я.

– Еще более странный, чем обычно, – соглашается Джейкоб.

Я со стоном переворачиваюсь набок, но не успеваю протянуть руку за выпуском комиксов, как раздается мамин крик:

– Кэссиди!

Джейкоб садится на кровати.

– Это не к добру.

У мамы для меня есть много разных голосов. Есть голос типа «Я горжусь тобой». Голос «Ты опоздала к ужину». И даже голос «Я должна тебе сообщить, что мы с папой приняли важное решение, которое изменит твою жизнь». А еще есть голос «Сейчас тебе не поздоровится».

И мама использует именно его.

Я выбегаю из комнаты и вижу маму у входной двери. Она открыта.

– Что я тебе велела сделать? – Мама почти кричит, а я в недоумении гляжу то на нее, то на дверь.

– Я ее закрыла! – Я поворачиваюсь к Джейкобу, но мой друг только разводит руками.

– Не смотри на меня так, – говорит он. – Я ее не открывал.

Я не сразу понимаю, в чем проблема, но вдруг слышу в коридоре папин голос. Он зовет на все лады: «Котик, хороший, иди сюда» и, как погремушкой, трясет коробкой с сухим кормом Мрака.

Ох.

– Он убежал? – Я чуть не плачу.

Дело вот в чем: наш Мрак – не совсем нормальный кот. Охотник из него никакой, он даже не очень быстро бегает. У нас дома он вообще передвигался по дому не активнее буханки хлеба. Так что даже если бы я действительно оставила дверь открытой (а я знаю, что закрыла ее!), шансы, что кот куда-то убежит, равны нулю.

И все-таки его нигде нет.

Ни в номере, ни в коридоре.

Мы разделяемся. Папа поднимается по лестнице на третий этаж, мама бежит вниз, в вестибюль, а мы с Джейкобом прочесываем пространство между ними.

Как он мог уйти? Почему он ушел? Мраку никогда не был интересен мир вокруг – несколько раз он выходил на веранду нашего дома, находил первое же освещенное солнцем местечко и тут же сладко засыпал, растянувшись на спине.

– Мрак, – тихо зову я.

– Мрак! – вопит Джейкоб.

У меня от волнения сжимается горло. Да где же он?

Мы заглядываем за цветочные горшки и под столы, но ни на втором этаже, ни на первом нет ни следа кота. Мы спускаемся в вестибюль, там мама разговаривает с портье, и я решаю заглянуть в зал столовой, где мы завтракали. Сейчас, вечером, он закрыт, но одна из стеклянных дверей слегка приотворена. Как раз настолько, чтобы могла проскользнуть кошка.

Я крадучись вхожу, Джейкоб не отстает. Я шарю рукой по стене, пытаясь нащупать выключатель, но не нахожу его. Впрочем, хотя шторы задернуты, на Рю де Риволи столько света, что он проникает в зал, и что-то я вижу.

– Мрак, – я хожу между столиками и зову тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И вдруг замираю, затаив дыхание. Потому что вдруг как будто с головой окунулась в другой воздух, холодный. Меня опять охватывает дрожь. Сегодня со мной уже было такое.