Туннель из костей - Виктория Шваб

Предупреждение.

– Джейкоб…

Динь… динь… динь…

Мы с Джейкобом как по команде задираем головы. Над нами хрустальная люстра, и ее подвески покачиваются, тихонько звякая.

Мы переглядываемся.

Это ты сделал? – спрашиваю я глазами.

С ума что ли сошла? – без слов отвечает он.

Холод все сильнее, и я вижу, как с соседнего столика медленно начинает сползать скатерть, а с ней и все, чтобы было на столе. Я делаю вратарский бросок, пытаясь удержать ее на месте, но опаздываю на какую-то долю секунды. Тарелки, ножи и вилки с грохотом и звоном летят на пол, и почти сразу же я вижу тень, которая пулей несется мимо меня в темноту. Это даже не тень, а тень от тени, слишком темная, чтобы что-то различить, но в одном я уверена.

Она намного крупнее любой кошки.

Не успеваю я броситься вдогонку, как слышу крик Джейкоба.

– Нашел!

Обернувшись, я вижу, что Джейкоб стоит на четвереньках на другом конце зала и заглядывает под стул.

И правда, там Мрак.

Но, когда я подхожу ближе, он шипит.

Мрак никогда не шипел, а сейчас смотрит на меня, широко открыв зеленые глаза, прижав уши, и скалится. А когда я протягиваю руки, чтобы взять кота, он опрометью бросается мимо меня, сквозь вытянутые руки Джейкоба и прочь из столовой. Следом и мы выбегаем в вестибюль, к страшно недовольной сотруднице у стойки информации – той самой, которая вчера встречала нас.

Она ухитрилась поймать нашего котика за шкирку и протягивает его маме.

– Полагаю, – ледяным голосом говорит она, – это ваше.

Мама качает головой.

– Простите, простите! – повторяет она, забирая несчастного Мрака и бросая на меня убийственные взгляды. – Это больше не повторится!

Но, плетясь следом за ней по лестнице, я думаю только об одном: я абсолютно уверена, что закрыла дверь в номер.

* * *

Мама с папой раскладывают на низком журнальном столике всякую всячину – настоящий пикник. Мы бросаем на пол подушки, усаживаемся на них, едим яблоки, сыр, горячий багет, и напряжение постепенно спадает. Родители обсуждают съемки, а я снова вспоминаю тот таинственный холодок. Первый раз я почувствовала его во время обеда, прямо перед тем, как на нас обрушился тент. Потом на дорожке в саду и еще раз – в столовой. И каждый раз у меня возникало очень сильное чувство, что рядом кто-то есть.

Мрака ведь что-то напугало. Сейчас он успокоился и, свернувшись в пушистый шар, тихо похрапывает у меня на кровати.

Что он видел? Что я видела?

Я вспоминаю тень, мелькнувшую в столовой. Возможно, это обман зрения, игра уличных огней…

– О чем задумалась, Кэсс? – спрашивает мама. – Ты как будто не с нами.

Я изображаю улыбку.

– Все нормально. Просто устала.

Выйдя из-за стола, я беру мобильник.

Мне необходим совет.

И я пишу Ларе.

Я: Можешь говорить?

Я: Нужна помощь.

Через пару секунд телефон звонит.

Я бегу в ванную, Джейкоб следом. Он старательно поворачивается спиной к зеркалу, пока я запираю дверь и отвечаю.

– Кэссиди Блейк, – звучит строгий английский голос. – Во что ты уже влипла?

Я включаю видеочат и через секунду на экране появляется Лара Чаудхари. Она сидит на стуле с высокой спинкой, перед ней на стопке книг стоит чашка чая.

Заметив Джейкоба, она переключает внимание на него.

– Вижу, ты до сих пор не рассталась со своим ручным призраком.

Джейкоб криво улыбается.

– Завидуешь, что у самой такого нет?

– Хватит, – обращаюсь я к ним обоим.

Лара, вздохнув, подпирает голову рукой. Ее черные волосы небрежно собраны на затылке в пучок. В первый раз я могу назвать небрежной хоть какую-то деталь в облике Лары, и…

– Это что… пижама из Гарри Поттера? – не верю я своим глазам.

Она окидывает себя взглядом.

– Только потому, что она синяя с бронзой…

– Но это же типичная пижама из Гарри Поттера!

Лара ощетинивается.

– В ней просто удобно. А уж если она совершенно случайно соответствует цветам моего любимого факультета… – тряхнув головой, Лара меняет тему. – Как там Париж?

– Полон призраков.

– Уж мне ли этого не знать! – говорит она. – Я побывала там прошлым летом и сыта по горло. А что вы уже успели посмотреть?

– Тюильри, Люксембургский сад, Эйфелева башня. А еще катакомбы.

– Ты ходила в катакомбы? – В голосе Лары слышно удивление.

– Ага, – я киваю. – Там было не так уж плохо. Пойми меня правильно, это, конечно, не то же самое, что валяться на пляже. Но скелетов так много, и я думала, что будет гораздо хуже…

Лара дергает плечом.

– На кладбищах обычно относительно спокойно.

– Я знаю, но ведь кости были потревожены, вот я подумала…

– Ой, умоляю тебя, – морщится Лара. – Если бы призраки восставали каждый раз, как их кости перемещают, в промежутке не хватило бы места для всех.

– Но в катакомбах все же есть духи, – говорю я.

– Разумеется, есть. В Париже их полно. Но я уверена, что шесть миллионов злобных неупокоенных душ не мечутся в катакомбах, – Лара выпрямляется. – Ну? Ты же позвонила не просто поболтать.

– Нет, – я закусываю губу. – Здесь происходит что-то странное.

Я рассказываю о сломанном тенте, об ощущении, что за мной постоянно следят, о побеге Мрака и о том, как в столовой со стола убежала скатерть. И еще о том, как я чувствовала холод перед каждым из происшествий.

Лара слушает, и глаза у нее становятся узкими, как щелки.

– Кэссиди, – медленно говорит она, когда я останавливаюсь. – Кажется, ты притянула полтергейст.

Голос у нее взволнованный, и я тут же начинаю нервничать.

– А что это такое полтергейст? – интересуется Джейкоб.

– Это дух, который тянется к фантомной энергии, – не очень понятно объясняет Лара, обращаясь ко мне. – Возможно, он дремал, пока не почувствовал твою энергию. – Лара косится на Джейкоба. – Или его. Холод, который ты чувствуешь – это действительно нечто вроде интуиции. Предупреждение, что сильные духи где-то рядом.

– Хорошо, – я сажусь на край ванны. – Выходит, полтергейст – это просто вид призраков, так?

– Очень опасный вид, – уточняет Лара. – Они питаются хаосом.