Сыщик для феи - Владимир Свержин

– Погранцы, – понижая голос, произнес Ратников, глядя на патруль, остановившийся у объемистой бочки, хозяин которой время от времени выходил из задумчивости и орал во все горло, точно ужаленный: «Медовуха-сбитень-квас! А кому медовуху-сбитень-квас!»

– Вероятно, – подтвердил я, созерцая, как хранители государственного покоя, между делом беседуя со сбитенщиком, отхлебывают кто из чары, кто из ковша рекламируемые напитки, явно забывая при этом осчастливить радушного поильца чем-то вроде оплаты.

– Видать, стражников из местных набрали, – тоже тихо проговорила Делли, ловя мой взгляд. – Мурлюки обычно платят.

– Я вот че думаю. – Вадим потер пальцами переносицу. Жест, означающий у него высокую степень мыслительного процесса. – Те, кто у границы живет, конкретно всегда с зелеными вась-вась. Ежели им отлистать, они типа все по понятиям перетрут, ну и чисто вот.

– Это верно, – вздохнула фея, – да только как же пройти и сказать, что нам на ту сторону нужно? Лично я так не могу.

– Да ну, делов на полпирожка! – приободрился славный витязь, радуясь возможности покрасоваться перед прелестной чародейкой. – Подождем, пока патруль отвалит, и обо всем добазаримся.

– В каком смысле? – не совсем понимая, о чем говорит мой помощник, переспросила фея.

– В смысле, все путем, я конкретно отвечаю за базар! Вое будет тип-топ! – разводя плечи, пояснил Вадюня.

– А-а, – кивнула Делли, уловившая из речи могучего всадника лишь то, что решение вопроса с базаром берет на себя он лично.

Ждать пришлось недолго. Утолив жажду, стражники по очереди дружески хлопнули сбитенщика по плечу и, продемонстрировав нам спины, затянутые в кожаные с нашитыми пластинами куртки, отправились блюсти порядок в противоположный конец торговых рядов.

– Ну че, Клин, пора? – вопросительно глядя на меня, прошептал Вадюня, должно быть, ожидавший моего приказа.

– Работаем, – кивнул я, давая соратнику возможность действовать по своему усмотрению. Что и говорить, проведя последнюю пару лет в странствиях, он чувствовал себя во всем, что касалось пересечения границ, как рыба в воде.

– В общем, так, – скомандовал Вадюня, перехватывая руководство группой, – я вхожу в лавку. Клин, ты чисто прикрываешь меня в дверях, а м-м… вам… вы, если несложно, – Ратников, вполне имевший возможность оценить магические способности нашей спутницы, явно робел перед ней и никак не мог решить для себя, как же ее величать, – ну, короче, побудьте пока на улице. Если зеленые нарисуются, промаякуйте.

– Хорошо, – любезно кивнула фея, соглашаясь с просьбой Вадима.

Я явственно себе представил, как, завидев вдали приближающихся стражников, урожденная чародейка делает очередной жест рукой, и откуда ни возьмись в тесном проходе между лавками возникает маяк и начинает, мигая, разрастаться, круша каменными боками хлипкие лабазы и истерично завывая на всю округу. Дай бог, все же обойдется! Памятуя о неадекватной реакции мурлюков на волшебство, еще неизвестно, что может из этого получиться!

Крайняя лавка, к которой мы направили свои стопы, вернее, наших необычных скакунов, гордо именовалась: «Святая Земля». Под вывеской, носящей это высокое имя, висела вторая – то ли лозунг, то ли вообще девиз хозяина торгового заведения: «Ни пяди земли даром!» Завершал надпись восклицательный знак, почему-то в виде поднятого меча с сильно загнутой к острию ветвистой крестовиной.

– Это что за эмблемка? – тихо шепнул я Делли, по-прежнему восседавшей в седле передо мной.

– Кажется, нам повезло, – столь же тихо отозвалась она. – Это символ бога Нычки. Он означает, что здешний лавочник выходец из Субурбании.

Честно говоря, не знаю, что же это нам давало. С момента нашего появления в волшебных краях фея уже не раз упоминала субурбанцев, так и не удосужившись пояснить, чем же они лучше других. Однако хорошо ли, плохо ли, но отступать было некуда. Хозяин лавки, невысокий чернявый живчик с безразмерной улыбкой и хитрыми темными глазами продувной бестии, уже воздвигся на пороге с воркующе-нежным:

– Заходите-заходите! Давно ждем! Чем могу служить?

Могутный витязь Вадим Ратников без суматохи спешился и, оставив мне свое многозарядное копье, вошел в лавку. Я замер на пороге, удерживая дверь открытой. Да и то сказать, помещение давно требовалось проветрить. На вид оно было сравнительно чистым и ухоженным, однако то там, то здесь на выметенном полу виднелись кучки земли, должно быть, просыпавшиеся при заключении сделок, и запах стоял ну разве что самую малость свежее, чем в погребе.

– Выбирайте, гости дорогие, – приплясывая вокруг единственного покупателя, повторял хозяин. – Выбирайте, товар на любой вкус! Хотите, есть горсть отчей землицы. – Он повнимательнее пригляделся к гостю, пытаясь по доспеху и мечу-кладенцу определить, откуда родом добрый молодец. – Вот есть Грусь Золотая, вот Зеленая, вот супесь из Красного Пояса. Вот наш субурбанский черноземчик, очень рекомендую. Если есть особые пожелания, могу и редкие виды предложить: и из Империи Майна кое-что имеется, и недавно партию из-за Хребта доставили. На любой вкус, чего пожелаете!

– А что-нибудь покрупнее? – склоняясь над торговцем, пробасил Вадюня.

– Желаете самозавоеванием? Есть чудные Забрежные земли…

– Ну, это ты слишком хватил! – Шишак моего напарника задвигался из стороны в сторону.

– Горшок с цветами? Клумба? Может, хотите курган насыпать?

– Вот это по теме, – согласно кивнул Ратников.

– Какой землей? – засуетился бойкий купец, за годы работы по интонации научившийся понимать смысл самых запутанных иноземных речей, особенно когда дело обещало хороший куш.

– Короче, мужик, – Вадим положил увесистую длань на плечо барыги, – земля мне нужна субурбанская. Но только так, чтобы типа не мне ее сюда притаранили, а меня с моими корешками типа туда.

– Ах-ха-а! – заговорщицки подмигнув хитрым глазом, закивал догадливый торговец. – Оно, конечно, ежели корешки тут, а надо там – это да! Тут вам не то, что там, тут корешки могут не прижиться. Да только как же их мимо Кербера без ярлыка провезешь?

– Да вот и я в натуре думаю, – глядя в пространство, как ни в чем не бывало заявил потенциальный покупатель.

– Да-а, Кербер пес серьезный, – обреченно протянул землеторговец, так, точно в ближайшие часы ему предстояло схлестнуться в рукопашной схватке со свирепой зверюгой. – Но и то сказать, жизнь у него собачья. – Он вздохнул и покачал головой. – А вот не желаете глины? Хорошая глина, можно горшки делать, а можно для безвестной могилки… Помните, как в песне: «Никто не узнает, где могилка моя!» – завыл субурбанец.

Услышав знакомый мотив, я удивленно посмотрел на фею, восседающую на вороном Феррари. Та лишь кивнула, произнеся очень тихо:

– Субурбанцы ведают многими тайными знаниями, и никто не ведает, откуда они их получают.

Между тем птичья беседа Вадюни с обладателем тайных знаний продолжалась при полном взаимопонимании сторон.