Остров дождей - Морвейн Ветер

Я молча смотрел на неё. Улыбка её медленно гасла. Видимо, она вспомнила, что от меня зависит, найдёт ли она свои фолианты. Но, сама не зная того, она назвала причину, которую я мог понять. Свет, Тьма, великие цели и великие магистры… Всегда есть чей-то личный интерес. И когда знаешь чей – мир становится проще.

– Хорошо, – сказал я, – я поищу записи. Только очень вас прошу, Гретхен, мне не мешать.

Конечно, последняя просьба оказалась слишком сложной. С того момента, как я притащил два ящика с описями и грохнул их на стол, магичка выписывала вокруг моего стола плавную дугу, разворачивалась и повторяла маршрут.

Не то чтобы это мне мешало. Меня просто укачивало.

– Гретхен, – сказал я, подняв голову от бумаг через пару часов, – вам больше ничего не надо исследовать?

Она замерла и как-то странно посмотрела на меня. Открыла рот, чтобы что-то сказать. И опять закрыла.

– Гретхен, – я усмехнулся, – вы что, боитесь, что я брошу работу, если вы отойдёте?

Она снова прислонилась к столу напротив.

– Согласитесь, – сказала она, – пока вы не демонстрировали особого трудолюбия.

Я усмехнулся.

– А зачем?

Она пожала плечами.

– Вы же любите приказы.

– Обожаю, – я опять усмехнулся. – Сплю и вижу, как бы исполнить очередной, – я откинулся на спинку кресла. – Вы же сами сказали, разницы между светом и тьмой особой нет. Так зачем мне лезть вон из кожи ради возрождения магов Света, если я свою жизнь положил на то, чтобы истребить магов Тьмы? Какая-то глупость получается, вам не кажется? Сегодня убивай – завтра ищи, как спасти.

Она повела бровью.

– Тогда зачем вы работаете на Артария?

Я пожал плечами. Она задала отличный вопрос.

– А вы?

Мы привычно уставились друг на друга.

– В любом случае, – я опустил глаза на пожелтевшие листы бумаги, – я не собираюсь бросать ваше дело. Расслабьтесь. Сделайте себе кофе или прогуляйтесь.

Её хватило ещё примерно на час. После чего она нависла надо мной, вглядываясь в корявый почерк моего предшественника.

– Что вы ищите? – спросила она.

Я покосился на неё, не поднимая головы от бумаг.

– Вот, смотрите. В этой колонке названия книг. Просто листайте, пока не найдёте нашу.

Она пододвинула к моему столу ещё один стул и тоже погрузилась в пожелтевшие листы.

***

Надо сказать, первый же день довёл меня до такого исступления, что я с трудом дополз до дома. О том, чтобы заглянуть в «Пышку», не могло быть и речи. Только из верности данному слову я полчаса отмахал мечом и свалился спать. Не потому, что хотел забыться, а просто потому, что у меня не было сил ходить, говорить и думать. Так же прошёл и вторник. Радовало одно: мы стали меньше ругаться. Только утром, перед работой, и вечером, перед тем, как разойтись по домам. В среду мы нашли первый обнадёживающий звоночек.

– Посмотрите, – сказала мне Гретхен, тыкая пальцем в еле читаемую кляксу, – Артэ Табиус. «Ткани, поля и духи».

– Это не совсем то, – сказал я, бросив на запись короткий взгляд, – смотрите, – я указал пальцем на строчку рядом, – это трактат. Но это лучше, чем ничего. Он здесь, в библиотеке. Хотите посмотреть?

Она подняла лицо, и я увидел, что, несмотря на усталость, глаза её блестят.

– Пожалуйста.

Я встал и потянулся. Проверил ключи на поясе и стал спускаться к хранилищу. Гретхен шла следом. Отперев дверь, я пропустил её вперёд, как предписывала инструкция, и мы двинулись вдоль полок с книгами. Трактат стоял где-то очень далеко. Свет за спиной уже померк, когда я остановился.

– Сто шестьдесят пятая полка, – сказал я, – нам нужна сто шестьдесят шестая.

Я подошёл к следующей полке.

– Гретхен, что здесь написано?

Она приблизилась ко мне и всмотрелась в полустёртые цифры.

– Сто шестьдесят семь, – сказала она.

Мы посмотрели друг на друга.

– Я не сошёл с ума? – спросил я.

– Нет, – ответила она и, подойдя к стене между стендами, положила на неё руку, чуть сдвинула ладонь и постучала, – прислушайтесь.

Теперь уже я встал рядом и прислушался к её стуку. Облизнул губы.

– Ломать нельзя.

Она поджала губы – у неё явно была такая идея. Затем провела ладонью по стене ещё раз и нажала на какой-то кирпич. Что-то громыхнуло, и стена поехала в сторону. Я постарался не показывать восхищения – внимательность потрясающая. Вряд ли я нашёл бы это место сам. Заглянув внутрь, я чихнул. И ещё раз. И ещё. Пыли здесь было море, так же, как и паутины. А вот под толстым слоем седины я увидел не один, а целых три стенда.

Я оглянулся на Гретхен. Она переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока я отойду с дороги. Едва путь оказался свободен, она вошла в комнату и взяла в руки первую попавшуюся книгу.

– Триано Веете. «Путь говорящего с духами», – прочла она и посмотрела на меня. – Поздравляю. Мы выполнили приказ.

Находка меня, конечно, взбудоражила, но не могу сказать, что обрадовала. Новые книги пришлось срочно описывать. Всё, что мы нашли в комнате, было посвящено Изначальным, их поиску и подчинению. Гретхен закопалась в пыльные гримуары, как ребёнок в конфеты, и, к счастью, почти мне не мешала.

До борделя я добрался лишь в пятницу, надеясь, что там меня ждёт письмо. Так и оказалось.