Дожить до рассвета - Мария Морозова

— Инчей? — искренне изумилась я. — Конечно нет. Говорят, они ненавидят холод. Да и вообще, Вирония не поддерживает с ними никаких отношений.

— На самом деле, поддерживает. Есть торговля, есть дипломатические связи. Туда вовлечено совсем немного людей, поэтому это не афишируют, но тем не менее…

— Неожиданно.

— Я даже был когда-то в Инчияре, — похвастался мой собеседник.

— Серьезно? — от удивления я забыла собственной маске ледяной непробиваемости. — И как там?

Д’Эстар довольно улыбнулся, вид мой искренний интерес. Но мне было все равно. Я не растаю, а так хоть человек порадуется.

— Странно, — ответил он, откинувшись на спинку кресла. — Большинство инчей живет на болотах. Их невысокие дома из дерева и камня строятся на помостах, чтобы защитится от ядовитых змей и удушливых болотных испарений. Больше повезло тем, кто селится в степях, где можно не только нормально жить, но и вести хозяйство. Сами инчи очень хитрые и даже подлые. У них каждое слово и каждое действие может иметь двойной смысл. Я пробыл там всего три дня, и мне хватило этого на всю жизнь.

— И как вас туда занесло?

— По работе, — пожал плечами мужчина.

— По работе с инчами? Вы же не дипломат. И не торговец.

— Можно сказать, для общего развития. Чтобы знал, кого можно встретить на жизненном пути.

Он говорил спокойно, открыто глядя мне в глаза, с легкой улыбкой на тонких губах. Но я печенкой чуяла, мужчина врет. Ну или очень многое недоговаривает. Не по части Инчияра, а по части своего пребывания в нем. Хотя, кто я такая чтобы ему со мной откровенничать?

— Значит, инчи… — протянула я. — И что еще интересного вы узнали?

— Они действительно боятся холода. Носят длинные одежды, похожие на балахоны. И очень странно разговаривают. Как будто змея ползет. Шелестя….

— Шелестя? — чуть не подавилась кофе от неожиданности.

Вспомнился странный шелестящий акцент, о котором говорил гном. Это что, был инч? Да нет, ерунда какая. Инч на крайнем севере Виронии — это что-то на грани фантастики. Хотя… Есть же еще странный сверток.

— Именно поэтому вы решили, что та шкатулка на рисунке — инчийская? Видели такое раньше?

— Видел, — кивнул мужчина. — Они любят такие орнаменты и украшают ими практически все. А хорошее дерево ценится у болотных жителей наравне с драгоценными металлами.

— Может быть вы знаете, как она попала сюда?

— Думаю, той же контрабандой.

— Златостукс сказал, — медленно произнесла я, — что шкатулку ему отдал мужчина с шелестящим акцентом. Это мог быть инч?

— Инч? — хмыкнул д’Эстар. — Не выдумывайте. Им нечего здесь делать. А шкатулка, даже если из Инчияра, могла пройти не одни руки, прежде чем попала сюда.

Я поморщилась, как будто столичный следователь уличил меня в глупейшей ошибке.

Вот как знала, что не стоит говорить ему о своих подозрениях. Хотя… Ведь он зачем-то спросил меня об этом. Сам предположил, что я могла видеть в Эрнефъялле инчей, а потом включил задний ход. Побоялся, что продолжу расспрашивать? Или вообще поднял эту тему исключительно для того, чтобы привлечь мой интерес? Не знаю. Но что-то мне кажется, что Раэн д’Эстар совсем не так прост, как может показаться.

Но все эти мысли стоит оставить при себе. Если буду лезть к нему в душу, мужчина решит, что вполне может влезть в мою. А мне это совсем не нужно.

— Значит, ищем контрабандистов, — пробормотала себе под нос, подводя итог нашей беседе.

Остаток вечера мы не говорили о работе. Мужчина развлекал меня историями из путешествий, и я даже не стала сопротивляться, когда он вознамерился проводить меня до дома. И мне даже стало казаться, что Раэн д’Эстар вполне неплох, и с ним можно нормально общаться и работать…

Но утром, выходя из дома, я наткнулась на него прямо на крыльце. Это уже было перебором.

— Что вы здесь делаете? — спросила хмуро.

— Решил составить вас компанию, — улыбнулся мужчина.

Снова шел снег. Д’Эстар пренебрегал шапкой, и снежинки садились к нему на волосы, выбеливая темно-рыжие пряди, таяли на ресницах, отчего те казались еще чернее и гуще. А его взгляд, в противовес холодной погоде, лучился теплом. И это заставляло меня выпускать колючки.

— Да неужели? И что, все утро караулили? — яда в моем голосе было хоть отбавляй.

Не собираюсь с ним сближаться. У меня нет сердца, оно разбилось мелкой пылью когда-то очень-очень давно.

— Нет, — спокойно ответил мужчина. — Мой номер находится напротив ваших окон, и я просто заметил, как там гаснет свет.

От возмущения даже сначала не нашлась, что сказать. Он нагло следит за мной и совершенно не стесняется в этом признаваться.

— Следователь д’Эстар, — прошипела тихо, — еще чуть-чуть, и я решу, будто вы ко мне неравнодушны.

— А это плохо? — хитро усмехнулся тот.

Он еще и шутит.

— Вы… — выдохнула я. — Не давайте мне повод сомневаться в вашей адекватности.

Резко развернулась, чуть не хлестнув мужчину шарфом по лицу, и быстро пошла в сторону Управления.

— А еще я принес вам горячий шоколад, — он без труда догнал меня. — Госпожа Милкинз, хозяйка гостиницы, варит своим постояльцам чудесный шоколад.

Вздохнула и покосилась на картонный стаканчик в чужих ладонях. Да, тут он не соврал, это был действительно вкуснейший напиток.

— Давайте, — протянула я руку, стараясь не обращать внимания на довольную улыбку.

Дальше пошла, смакуя горячий тягучий шоколад. Стаканчик приятно согревал пальцы, а его содержимое — желудок. Мягкий вкус пряностей, секретом которых госпожа Милкинз ни с кем не делилась, растворялся на языке, заставляя жмуриться от удовольствия. А д'Эстар не приставал с разговорами, молча шагая рядом и позволяя мне наслаждаться. И все было прекрасно, пока…

— Убили-и-и!

Какая-то женщина выскочила прямо на нас из бокового переулка. Растрепанная, в полурасстегнутом пальто, она неловко споткнулась о бордюр, чуть не выбив у меня из рук стакан, и повалилась прямо на мужчину.

— Что случилось? — нахмурился тот, поддержавшая ее под локти.

— А-а-а! — ответила она, размазывая по лицу сопли и слезы.

— Госпожа, — следователь понял, что уговоры не срабатывают, и чуть встряхнул женщину, — прекратите истерику.

— Убили-и-и, — та продолжала выть, не обращая внимания на его слова.

Вокруг начали собираться зеваки, привлеченные шумом. Тонкий женский крик ввинчивался в мозг острой иглой, заставляя морщиться. Лорд явно был слишком благороден, чтобы действовать решительно. А вот я лишней щепетильностью не страдала. Поэтому быстро допила свой шоколад, выбросила стаканчик, а потом просто подошла к женщине и влепила звонкую пощечину.