Темные времена - Дем Михайлов

Как оказалось, ездить верхом я умел. Пусть несколько кособоко, но в седле я держался достаточно уверенно, а большего мне и не требовалось.

Но сказать, что от этого мы сильно выгадали в скорости, я никак не мог — ущелье занесло снегом, и лошади, тяжело проваливаясь, с трудом продвигались вперед. Единственная радость — не приходилось самому лезть в это снежное месиво. Пока лошади неспешно двигались, я осматривал округу. Меня интересовало все — остался ли поблизости от поселения лес, есть ли возможность собрать из-под снега траву для прокорма лошадей…

Конечно, можно было просто расспросить охотников, но, воодушевленный успешным возвращением группы Литаса, я решил хорошенько осмотреть ущелье собственными глазами. Пожалуй, я единственный из всего поселения, кто столь мало бывает за его пределами — мужчины выходят на охоту, женщины вместе с детьми постарше собирают растительную пищу. И только я, словно сыч, сижу в четырех стенах и не сую нос наружу. Непорядок. Ну и самая главная причина — я хотел отвлечься от тяжелых раздумий о будущем. Каждодневные проблемы давили на меня, и поездка на лошадях по ущелью самое то, чтобы развеяться.

Помимо бессменного няньки Рикара со мной поехал рыжий Лени. Он обогнал нас на пару лошадиных корпусов и старательно крутил головой по сторонам, высматривая возможную опасность с взведенным арбалетом в руках. Это была единственная моя уступка здоровяку, пытавшемуся навязать мне десяток воинов в охрану — рабочих рук и так не хватает, а отъезжать далеко от стены я не собирался. К тому же, едва занялся рассвет, Литас увел людей на охоту, прихватив с собой лошадей. В моем распоряжении осталось лишь четыре коняги. Ими-то я и воспользовался.

К моему несказанному удивлению, в последний момент с нами напросилась Аля. Пока я думал, как помягче ей отказать и не обидеть при этом, здоровяк зычно крикнул Лени, чтобы подготовили лошадь для баронессы. Пришлось мне довольствоваться злым взглядом в сторону Рикара, который тот предпочел не заметить. Нарушать шаткое перемирие с Аллариссой не хотелось.

Так мы и ехали, растянувшись цепочкой по ущелью, следуя по оставленной охотниками борозде. Морозный воздух не располагал к беседе, и каждый думал о своем. Я размышлял о поразительной доброте здоровяка к Аллариссе. Вообще Рикар в последнее время едва ли не на руках носит девчонку, и та беззастенчиво пользуется его уступчивостью. С чего бы это? Столь непрошибаемый здоровяк так хорошо относился к девушке?

«Неужто влюбился, старый склирс? — мелькнуло у меня в голове, и, рассмеявшись этой мысли, я дернул за поводья, объезжая занесенный снегом валун. — Глупости. Она ему во внучки годится. Хотя не скрою, красотой ее Создатель не обделил. Тут и дряхлый старец оживет».

— Ох и красивая чертовка! — прогудел у меня над ухом незаметно подъехавший Рикар. — А ведь молоденькая совсем, еще и не расцвела.

«Он что, мысли читает? Опаньки! Похоже, я угадал. Влюбился-таки!»

Неожиданное открытие так рассмешило меня, что я до крови закусил губу, только бы не заржать во весь голос — обижать почти родного мне здоровяка я никак не хотел. Из глубин памяти выплыло изречение — любви все возрасты покорны. Вот и здоровяк не устоял перед этим недугом.

Собрав все силы и состроив серьезную мину, я кивнул и сквозь зубы выдавил:

— Угу. Очень.

— А ведь самый возраст для замужества! Что скажете, господин? — продолжал свое здоровяк, ничуть не смущаясь, отмечая мою немногословность.

— Точно, — согласился я и поспешно отвернулся в сторону, чтобы скрыть расползающуюся на лице улыбку.

— И ведь, что самое удивительное, так ведь и по титулу подходит. Ну не странно ли? И священник под боком все одно без дела сидит…

— Ага, — машинально кивнул я, и тут до меня дошло. — Что?! Что ты сказал?!

— По титулу подходит, говорю, — благостно повторил здоровяк. — Не странно ли?

— Рикар!

— А что Рикар? — деланно удивился здоровяк, разведя руками. — Я дело говорю.

— Дело?! Да ты никак женить меня вздумал?! Даже о священнике позаботился! — взорвался было я, но, заметив удивленный взгляд Али, осекся и продолжил почти шепотом: — Спятил?!

— Господин, о вас же забочусь, — несказанно обиделся Рикар. — Ладно я, пень замшелый, свое уже отгулял. А вы?

— А что я?

— Раньше каждый подол задрать норовили, а в последнее время на женщин и не смотрите вовсе! — выложил Рикар свой главный козырь. — А без ентого дела никак нельзя — такая тоска подступает, что и до удавки недалеко. Уж я-то знаю! Достаточно на гарнизонах насиделся!

— Ты по себе не суди! — огрызнулся я, лихорадочно прикидывая, доносятся ли звуки нашей «семейной» перепалки до баронессы. Надеялся, что нет, иначе позора не оберешься. — У меня с этим проблем не бывало.

— Господин, может, после той охоты окаянной случилось что? — не отставал здоровяк. — Ну… с этим самым? Вы же мне как родной, уж не таитесь от меня — я и травки особые знаю, ежели что. Вмиг заварю настойчик.

— Себе завари! Рикар, нормально у меня все! Не понимаешь?

— Ежели я чего и не понимаю, господин, — ворчливо ответил здоровяк, — так это когда молодой парень на девок не заглядывается! О вас же забочусь! С утра до ночи по хозяйству носитесь, дела решаете… Сгорите вы так, господин. Отвлекаться надо!

— Ох… — простонал я. — Рикар, твою ж так… Слушай! Последний раз говорю — нормально у меня все с этим делом! Самому-то когда последний раз молодка постель стелила?

— Ну, молодка, аль не молодка, а случается, — с достоинством прогудел Рикар, поглаживая бороду. — Как без этого?

— Ну-у-у… ну и ладно, — несколько ошарашенно буркнул я. — А я сам как-нибудь разберусь! Понял?

— Понял, господин. Вот только пока вы разбираться будете, уведут ее! Девка-то справная!

— Да за милую душу! Еще и ручкой вслед помашу! Рикар, надеюсь, ты с таким же вопросом к Але не подкатывал? А? — спохватился я.

— К баронессе? — уточнил здоровяк. — А что ее спрашивать-то? Чай не шурда в постель подкладываем. Она еще благодарить должна, что вы ей такую милость оказываете!

Ну да. Представив, как именно «отблагодарит» меня баронесса, узнав о коварных планах здоровяка, я не выдержал и расхохотался. Так «отблагодарит», что мало не покажется ни мне, ни чрезмерно заботливому опекуну.

— Вы у нас мужик справный, руки-ноги на месте, да и титулом не обделены. Приданного, опять же, не требуем, — степенно рассуждал здоровяк, покачиваясь в седле. — А ежели случись чего, и орелик ваш сонный просыпаться не возжелает, так я вмиг с настойчиком подоспею.