Безупречный враг - Оксана Демченко

— Сама? — восхитилась Элиис.

— Конечно, — весело отозвался араави. — Ты же ничего не боишься. Коор таких уважает.

— А откуда на нашем острове коняка? — спросила Элиис, усердно натягивая правый повод.

— Это мой конь. Я ведь все-таки перламутровый араави, весьма важный жрец, — серьезно пояснил Граат. — Коор уже не молод. Ему на год больше, чем тебе. Скоро мне привезут нового. Не думаю, что он будет так же хорош. С этим мы друзья. Но я мог бы поселить Коора в твоей крепости, чтобы он прожил спокойную и долгую старость. В столичной крепости сирина есть удобные луга, ему там будет хорошо. Лучше, чем в замке сирен.

— В каком еще замке? — заподозрила неладное Элиис.

— Если ты не примешь коня в подарок, его придется отдать молодым сиренам как учебного. Там, в общем-то, неплохо, полный уход и корма вдоволь. Но сирены — они такие… Порой мстят за обиды своим ядовитым голосом.

— Ты решил меня хитро подкупить, — догадалась Элиис.

— Да, я долго выбирал годное для торга условие, — не стал спорить Граат.

— Ловко, — задумалась Элиис, глядя волосы на шее коня. — А почему он лохматый и белый? Седой?

— Кони бывают разных цветов, которые называют мастями. Белые действительно седые. Но не от старости, просто такими их создала богиня. Коор седой уже восемь лет. А лохматый… Это называется грива. Ее надо расчесывать и еще ее можно заплетать в косички, украшать лентами. Или даже жемчугом. Я научу тебя, выделю ленты и жемчуг.

— Ты слишком уж хитрый, — запереживала Элиис, не имея сил отпустить гриву и не в состоянии даже в мыслях расстаться с конякой. — Тебе трудно возражать.

— Надеюсь… Вот мы и приехали, — отметил Граат. — Это ребро горы, с него видно очень далеко во все стороны. Древний канон храма строго запрещает сиринам смотреть на море. Но отсюда, издали, я разрешаю. Только не говори коралловому владыке о моем самоуправстве, он очень рассердится.

— Не скажу. К тому же ничего не видно.

— Рассвет близок, не спеши. Смотри туда, в туман. Ты же сирин. Ты должна сердцем ощутить дыхание глубин. Если сладишь — туман уйдет. Ну же, или я зря все затеял и нарушил запреты?

Элиис кивнула и стала сосредоточенно смотреть. От усердия хотелось прикусить губу. Правда, Юго утверждал, что это плохая привычка: нельзя так явно выдавать свои сомнения. Море всегда было его мечтой, желанной и прекрасной. «Оно синее, — повторял Юго. — Оно дышит свежестью и брызги его соленые, белые и пушистые. Иногда море гладкое, как вода в бочке. А порой бешеное, вздымающее волны в рост родных гор». Много слов и, увы, все сказанное — одни лишь пустые слова, перенятые из чужих разговоров. Что таится за ними?

Элиис смотрела в туман, и взгляд увязал в его серости. Намокал, тяжелел, сползал вниз, стекал каплями, вливался в нечто огромное. Необъятное!

Девочка охнула и подалась вперед, плотнее сжав прядь конской гривы. Туман послушно скатался, как стриженная шерсть, сдутая со скользкой циновки. Океан оказался темной массой покоя без края и границы. Вдали — розовый с прозеленью, светящийся изнутри. Вблизи — сизо-серый, взблескивающий голубизной. Он дышал и гладил побережье мелкими волнами. Спокойный, сонный, благодушный. Элиис улыбнулась и даже подмигнула ему, как другу.

— Юго к тебе придет, слышишь? — шепнула она. — Я знаю. Ты уж не обижай его и береги лодку моего друга.

— Прощайся с морем. Нам пора, — неохотно и даже как-то виновато поторопил араави. — Но я рад, что нарушил правила. Прежде я сам ни разу не ощущал океан так. Спасибо, божественная.

— Не могу понять тебя, — призналась Элиис. — То ли шутишь, то ли обижаешь.

— Ни то и ни другое. Я удручающе серьезен, — вздохнул Граат. — Всегда был таким. Я сушеная акула.

— Расстроился? Могу больше не называть так.

— Нет. Просто это — правда. Я так давно и усердно иду к цели, что перестал понимать мир вне храма. Я тебе благодарен за возможность увидеть океан не как вместилище силы, обитель богини или безопасный заслон от войны, готовой нахлынуть на Древо с севера. В твоих глазах безбрежность вод — живое и прекрасное существо.

— Война с севера? — удивилась Элиис, деловито перетягивая повод с расшалившимся Коором. — Коняка, не спорь. Нам пора назад. Поворачивай же, туда вон, ну… Давай вот так, потихоньку. Хорошая коняка. Беленькая…

— Надо же, он не спорит, — улыбнулся Граат. — Почему тебя удивили мои слова про север?

— Юго сказал: там нет газура и там живут иначе. Туда можно сбежать и стать свободной.

— Газура на севере нет, — согласился араави. — Правители называются иначе. Князья, короли. Но в остальном они похожи на наше многогранное и прихотливое великолепие: очень хотят заполучить весь жемчуг океана.

Араави нахмурился, возвращаясь к привычному сухому спокойствию. Ему ли не знать про угрозу с севера! Пока коралловое Древо век за веком упрямо хранит все свои многочисленные каноны и традиции, пока храм и дворец равно сторонятся малейших нововведений, большой мир вокруг непрерывно и неустанно меняется. Короли и князья правят многочисленными народами и жадно ищут пространства для развития. Их земли велики, это ведь материк, а не группа малых островов. Флот севера силен. Кто-то должен обновить коралловое Древо и защитить его, показать чужакам, что здесь не стоит искать легкой поживы. А как не искать, если одна только цена жемчуга на севере в десятки раз отличается от обычной для островов?

Граат постарался бы защитить Древо. Но для этого надо много работать и многое терпеть, двигаясь к высшей своей цели медленно и упрямо, не допуская ошибок. Нельзя спешить с переменами, не овладев величайшей властью. И самое главное — сейчас для успеха большого дела ему надлежит исполнить малое. Доставить сирина в крепость. Потому что самую большую тайну он Элиис все же не рассказал. Пока.

Эта тайна, простая и страшная, есть самая большая беда и строжайший секрет храма. И заключается она в том, что избранным жрецам известно число взрослых сиринов, готовых противостоять Волне. Сейчас заняты и требуют охраны лишь семь крепостей. В прочих поддерживают гарнизоны, жгут факелы и старательно изображают все признаки течения обычной жизни. Потому как люди должны пребывать в покое и верить, что они под защитой.