Морозная гряда. Первый пояс - Михаил Игнатов

А вот с остальным не всё так гладко. Я попробовал отказаться от узлов для техники Шипов и сосредоточиться на простых, без окраса стихии. Тех, что требовались мне для набора разведчика Ордена. И здесь меня ждало разочарование. Открытие одного такого узла заняло у меня больше полутора недель. Ничуть не быстрее, чем работать для Шипов. Третью звезду я уже получил, но вот взятие четвертой у меня займёт больше полугода, а учитывая замедление в раскрытии узлов, как бы не в два-три раза дольше. А жаль. Ведь, став свободным от Ордена, хотелось обрести силу, которая считалась бы серьёзной по меркам вольных. Дойти до пятой-шестой звезды. Перестать скрывать Шипы.

Мое возвышение начал замедлять недостаток энергии. Это в Поясе-то, который еще недавно пьянил меня своей силой, как вино алкаша Орикола. Первая преграда возвышения Воина. Та самая, о которой говорил старик Кадор. Мало иметь большое средоточие. Нужно суметь еще заполнить его. И в восстановлении у меня особых преимуществ перед тем же Гуниром нет. Потратить всю накопленную энергию выходило за час. Я просыпался, циркулировал энергию по Формам, пытался открыть узел, тратя половину собранного в средоточии за ночь и уходил в лес. Во время обеденной стоянки повторял те же действия. Вечером опять сливал силу в узел и садился медитировать. Во время работы в лесу, на ходу, боевая медитация восстанавливала мне крохи энергии. И я за два ночных часа собирал в средоточие силы неба больше, чем за весь день. Снова тратил её и ложился спать. Круговорот одних и тех же действий. И с каждым днем меня все больше раздражала трата времени на хождения по лесу.

Мне нужно либо больше времени тратить на обычную медитацию, либо покупать настои и зелья, уже содержащие в себе силу неба и без таких ярких вредных свойств, как настой Пылающей Верницы. И то и другое требовало денег. Поэтому и продолжал зарабатывать монеты и готовиться к вылазке за большими деньгами. Я бросил плотно увязанный тюк лиан к груде остальных. Последняя ходка на сегодня. Уже солнце низко. Обернувшись к Гуниру, спросил.

— Слушай, а зачем твоему дяде багрянка, и почему сам не вырубит? Работники же есть. Зачем кого-то нанимает?

— Как зачем? Порубят и сразу в корм рейлам замешают.

— Она же жесткая, — я хмыкнул. — Думал в город перепродает для чего-то. Тоже едят?

Гунир странно передернулся, сплюнул в тростник и продолжил.

— Если они водоросли едят, то и багрянка в дело пойдёт. Она тоже силой пропитана. Они до нее жадные. А остальное, — ватажник вздохнул. — Обернись. И гляди на причал.

Я послушно сделал, как он сказал. Оглядел суету на том берегу. К краю настила причалила большая лодка. Сейчас она замерла строго под угловатой конструкцией, с помощью которой добычу и перегружали на берег. В лодку кидали сеть, на неё набрасывали копну водорослей и верёвкой поднимали на причал. Там сеть подхватывали двое и волокли на берег.

— Видишь бездельничающих? — уточнил Гунир.

— Нет, — я признал очевидное. Здесь, все работники фермы и они чуть ли не бегают.

— Вот и ответ, — ватажник пожал плечами. — У Плава нет лишних работников.

— Теперь есть.

— Вот именно, — Гунир кивнул и вдруг повысил голос. — И хватит называть его моим дядей! Он лишь один из старых ватажников, а не родной мне.

— Я понял.

Кивнув парню, снова кинул на плечи тюк и шагнул в воду, ощущая, как она заполняет сапоги. Сегодня моя очередь стоять крайним у борта лодки и грузить лианы. Остальные станут цепочкой и будут подавать с берега. А лодка, освободившись от водорослей, уже двинулась к нам. Для неё дело двух минут доплыть от берега к берегу. Вода не столь широка, это лишь один из мелких притоков большой реки, что течёт по землям Морозной Гряды. Быстро загрузиться и на тот берег. Получать свой заработок с Плава.

— Неплохо вышло, — довольно объявил Гунир, подбрасывая мешочек с деньгами.

— Особенно если вышло бы зараз, — недовольно отметил Зимион, — а не за месяц мучений.

— Какие же это мучения? — ватажник удивлённо поднял брови. — Теперь вы, жалкие нулёвки, и во сне сможете отбиться от Багровой лианы.

— Она не ползает, — огрызнулся земляк.

— Ну, — довольно оскалился Гунир, — в кусты пойдёшь, а моя наука спасёт тебе задницу. И её не откусят!

— Смешно, — оценил Зимион и добавил. — Аж щёки болят.

— Ты слишком серьёзен сегодня, чё ты?

— Пошли уже, — Зимион пихнул ватажника в спину. — Ты как начинаешь болтать, так тебя не остановить.

— Надо бы наведаться к парням, — поделился я планами на подходе к рынку. — Я только раз видел Мира, а о Дарите, вообще, даже не слышал.

— Неплохая идея, — Гунир оживился сильнее чем во время ругани у ворот. — Возьмём вина или просто засядем в таверне. Я знаю отличное место. Кормят от пуза и вино отличное!

— Ты что-то чересчур им увлёкся, — я подначил парня. — Пока отец не видит?

— Эк ты меня, — крякнул приятель. — Но ничего ты не понимаешь в вольной жизни. Ты ж вольник! Сколько лет ещё будешь воду пить?

— Зато вижу, — я ушёл от ответа, да и шутки об этом изрядно надоели, как и о моем ронделе, — что ты теперь совсем избегаешь тренировок.

— А смысл? Ты уже слишком хорош для меня. Я проигрываю, даже когда ты поддаёшься. Хотя никогда не видал, чтоб умели поддаваться так основательно. Обычно видно, что сдерживаются. А с тобой всё не так, — Гунир покрутил шеей. — Ты в драке рвёшься изо всех сил! Любой другой и не поверил бы, что ты третья звезда.

— А вот ты не стараешься, — я снова ушёл от неприятной стороны разговора. — Я не вижу, чтобы ты рвался к победе. Если уж тебе не дано Небом большое средоточие, то нужно брать другим. Стань мастером меча, к примеру.

— Легче сказать, чем сделать. Уж ты-то должен это понимать, — с досадой огрызнулся ватажник.

— Не спорю, но не ты ли мне рассказывал про боевого дядю, что загрыз кого-то там? Если бы он оказался хоть чуть слабее, всего на волос, то вряд ли бы выжил.

— Я понял, приятель, — сморщился Гунир, замахав на меня руками. — Хватит прогрызать мне плешь. Боюсь представить, что случится, когда я сведу тебя с отцом. Нужно будет сразу ему сказать, чтобы он в разные отряды нас поставил.

Я лишь усмехнулся на эту попытку в очередной раз подтолкнуть меня в ватагу. Временами он и Зимиона втягивает в такой разговор, расхваливая жизнь ватажника. Хотя земляк никогда и не был против отряда. Гуниру с таким жаром тренироваться бы, как языком чесать. Но чего нет, того нет. Бывало, он даже от утренних медитаций пытался отделаться. Но здесь уже я строго следил. Мне кажется, что однообразие нашей суеты с лианами сильнее всего угнетает именно его. И он с радостью ждал, когда же мы двинемся дальше. Сейчас вот закупимся алхимией и завтра попробуем заработать добычей и охотой.

Мы дружно поприветствовали охранника у входа, а затем Гунир толкнул дверь. Над головами зазвенел колокольчик. Знакомый приём. И хотя эта лавка больше виденных мной раньше, но основное в ней почти неизменно. Помещение ярко освещено светочами, а все стены в полках. На них альбарелло и фиалы нескольких размеров. В огромных стеклянных сосудах находятся образцы трав. Прилавок стоит почти у входа, за ним улыбчивый мужчина, что глядит с такой радостью, будто только нас и ожидал с самого утра.