Я прячусь от ветра - Александра Питкевич

— Когда границы пересекали, мы никакого вереска не видели, — фыркнул лард, все же внимательно слушая.

— Вереск к осени цветет. Красным. В траве хорошо видно, — я помнила тот год, когда приехала. И помнила дорожку вереска, узкую и бесконечно длинную, во все стороны.

— Вереск по осени цветет, — повторила старушка, посмеиваясь, — и, говорят, он от злых духов оберегает. Только не здесь. У нас он им не дает землю покинуть. Заперты в наших краях духи такой силы, что землю перевернуть могут.

— И что? Отчего земля со всеми этими духами, будь она ими заполнена, не может стать моей?

— А от того, что сдерживает их кровь рода. Баронская кровь.

— Но барон мертв.

— Но хозяйка-то жива, — проникновенно шепнула старушка. В это же мгновение ударил такой порыв ветра, что распахнул окно. Не из стекла, а мутное, из особой пленки, окно открылось на две створки, и в лицо пахнуло сыростью и свежестью весны. И запахом прелой хвои. По телу прошлась волна мурашек. Вспомнилось, как за мной приехал барон, как обрадовался, увидев, словно всю жизнь только такую и искал. И этот запах прелой хвои, идущий с топей. Запах моей замужней жизни. — Хозяйка жива. И обрядом кровь ей дана особая. А ты, лард, коли госпожу нашу погубишь — границу нарушишь и все чудовища, запертые и мирно спящие в этих землях, силу себе вернут. Беды наделаешь.

— И много их у вас, чудовищ?

— На твой век хватит.

Тазур задумчиво поднял бровь. Эта его привычка начинала меня нервировать.

— Значит, чудовища, — старушка кивнула, страшно довольная собой, — и баронесса их охраняет.

— Сдерживает, — тихо поправила я. Кто-кто, а местные обитатели в охране совсем не нуждались.

— Пусть так. И для того чтобы стать хозяином земли, мне нужна ваша миледи. Так?

— И корона. Без нее обряда не будет.

— А кто обряд может провести?

— Да хоть Нима, хоть Ченни, хоть и я. Любая из женщин, кому за полвека перевалило, — и так довольно все это произнесла, что меня замутило.

— И что же, мне согласия баронессы не нужно?

— Согласие? А кому оно нужно? — удивленно ахнула старушка. — Согласие, оно в других местах спрашивается, а мужчине только желание женское надобно. Без постели ничего не будет.

— Вот как, — довольно фыркнул лард, словно все сложилось. — Ты мне ее сватаешь. Корона, обряд и постель. Так бы сразу и сказала, что жениться мне предстоит.

— А, сути ты не понимаешь, — фыркнула старуха, но глаза озорно блестели, — но ничего, время подойдет, все само сложится.

— Ладно. Ты верно сказала, время все само сложит. Идем, Анна. Пока я жениться не надумал, нужно еще много чего сделать.

— Дайте мне еще минутку. Про лекарства расскажу.

— Недолго только, — Тазур вышел вон, прикрыв дверь, а я нагнулась к пожилой женщине, сверкая глазами.

— Ты что это, решила за госпожу свою будущее решать? Мужа выбрала?

— Госпожа моя молода совсем, а на горбу тащит то, чего ей судьбой не положено. А у мужика спина шире и плечи крепче. Да и между ног кое-что имеется, — спокойно, с лукавством отозвалась старушка. — Миледи моя уже три года как вдовая, ни мужика, ни дитя. А кому наследие передавать станет?

— А тебе ли это решать? Не думала, что станет, если я другого для обряда выберу? — за время со смерти мужа я была так занята людьми, их потерями и горем, что и не подумала о наследнике.

— Так не всякий сумеет мужем тебе быть. Или забыла, госпожа моя?

В последней фразе столько печали и жалости, что я, развернувшись, выскочила из дома, по инерции пробежав еще несколько шагов за калитку. Лард поймал меня за локоть уже за пределами двора, а я быстро отвернула голову, вытерев слезы.

Отчего все не может быть немного проще?

Конец лета в тот год выдался жарким. Солнце палило и жгло кожу, травы одуряюще пахли медом. Мы с мамой, тетками и кузинами собирали ягоды в саду. Большой, на пять сотен кустов, сад разбили всего-то года четыре назад, так что урожай был одним из лучших. Стебли до земли гнулись. Мама к ним посторонних не пускала, даже наших, дворовых девушек. Говорила, что обидно будет, если поломают. Ледник уже был по самые плечи уставлен коробами, а урожая и половины не собрали. Хороший год.

Голубая, крепкая ягода в леднике месяц-два пролежит, не испортится, а по осени цена такая будет, что все затраты в три раза окупит.

— Так, до конца ряда, и домой. Жарко очень, — устало вытирая пот со лба, приказала мама. Она у меня была тонкая, но крепкая. Всегда говорила спокойно, как настоящая госпожа. Это я в отца пошла, и фигурой, и характером. Тетки покивали головами, только повздыхав. В такую жару плохо собирать, ягода потом хранится хуже. Вечером придем, еще по ряду соберем.

К ягоднику, настоящей плантации, огороженной забором, подъехал один из мальчишек, помощников на конюшне.

— Госпожа, сиятельная госпожа! — мама недовольно разогнула спину, не успев добрать ягоды еще с двух кустов.

— Говори.

— Хозяин велел, чтобы вы сразу шли, как я приеду. Гость приехал. Леди нашу сватать, — у меня ягоды так из рук и посыпались. По меркам местных невест, я была совсем не завидной. Не самой привлекательной, недостаточно стройной и слишком своевольной. Местные пэры предпочитали тихих, тонких девиц, только достигших брачных лет. Таких, как мама.

— Ты попутал что? Мы женихов сейчас не ждали, — грузная, но очень проворная, сестра отца отставила в сторону корзину, доверху груженую ягодой.

— Никак нет, высокая леди. Точно всё. К младшей леди приехали. По имени звали. Ваше сиятельство, надо отправляться, пока хозяин не осерчал, — мальчишка приплясывал, видно, спиной предчувствуя, как ему попадет за нерасторопность от вспыльчивого нрава отца.

— Ладно, раз хозяин звал, отправляемся, — все с тем же врожденным достоинством подняв тяжелую корзину, мама вышла из своего ряда, знаком поманив остальных. Обе мои тетушки и две кузины повторили все вслед за хозяйкой поместья.

Для наших нужд в том году смастерили особый экипаж, позволявший сидеть восьмерым и урожай везти. Папина сестра заняла место кучера, ловко ухватив поводья и заткнув юбки повыше. Подождав, пока рядом усядется мама и мы займем свои места на длинных лавках позади, тетка хлестнула лошадей, громко свистнув. Несясь по ровной дороге, едва не срывая платки с корзин, наша повозка неслась к замку, позволяя ветру хоть немного охладить горящие щеки.

Жених. Никак не ждала. Думала, через год, после следующего урожая, если будет он хорош, мне добавят приданого и тогда, может, посватается ко мне Конрад, сын нашего соседа. Или, может, тот блондин, что я на балу в столице зимой видела. Мы мило танцевали три раза и еще долго разговаривали, обсуждая смену климата.

Но сейчас…