Тень моей хозяйки - Мария Фир

И тут я рассердилась сама на себя. За глупый поступок, за растерянность, за то, что не могла держаться наедине с мужем Адрианы так уверенно, как мне это удавалось в её присутствии.

— Я хотела познакомиться со змеем! — выпалила я ему в спину, ступая позади на некотором расстоянии.

Господин Фоули снова посмотрел на меня и… нет, не рассмеялся. Он кивнул. Значит, змей всё-таки на самом деле существует и живёт где-то поблизости.

— Похоже на правду, Эли.

Он запомнил моё имя. Ещё бы, ведь из-за меня у него могут быть неприятности в Магистрате!

Мы спустились к пруду по отлогому берегу. Вода была спокойна, если не считать лёгкого покачивания сиреневатых кувшинок с тонкими светящимися в темноте тычинками. Цветы словно тянулись к лунному свету, чуть склонив головки в ту сторону, где висело ночное светило.

Ко мне постепенно возвращалось самообладание. Я подумала о том, что вот так и получаются нахальные, непослушные рабыни. Когда ты надерзил хозяину раз-другой и тебе это сошло с рук, то становишься смелее и смелее. Магистр Гедрис жёстко пресекал любые вольности, поэтому на Фелле я даже и не пыталась лишний раз заговорить с господами, раскрывала рот лишь когда меня спрашивали. Поэтому меня никогда не наказывали. Вот только пора уже выкинуть из головы прошлое. Серые камни и безжизненные берега Феллы не располагали к фантазиям и чувствам, а здесь я словно… оживала, просыпалась.

— Он опасен, этот змей? — тихо спросила я. А ведь господин Фоули не позволял мне говорить!

— Разумеется, — сказал хозяин. — Разве тебя не предупредили?

— Предупредили. Вера говорила мне, но я не поверила.

Мартейн Фоули цепко оглядел меня, чуть задержав взгляд на ошейнике. Я осторожно приподняла ресницы и тоже рассматривала черты его лица. Чёткие линии бровей, прямой нос, гладко выбритые щёки и подбородок. Губы его дрогнули в ироничной улыбке.

— Что ещё ты успела узнать о моём поместье?

— Не слишком много, — я пожала плечами. — Мы убирали комнаты, и я старалась запомнить, где какая.

Мой ответ нисколько не удовлетворил его, он даже нахмурился. Интересно, чего он ожидал? Что я стану пересказывать ему домыслы Веры, кухарки или птичницы о том, почему у господ нет детишек? Или спрошу его о разных спальнях и тёмном флигеле, где располагается лаборатория госпожи Адрианы? Нет уж. Сплетни никогда не привлекали меня, я предпочитала аккуратно и ненавязчиво выяснять истину сама. Если, конечно, предоставлялась такая возможность. И я не болтала почём зря. Кажется, советник Фоули уже это понял.

— Ты всегда была рабыней? — спросил он и, не дожидаясь ответа, присел на корточки и коснулся пальцами тёмной воды.

Как теперь разговаривать с ним? Негоже рабыне возвышаться над хозяином. Я потихоньку присела рядом.

— Всегда, господин. Как и моя мать.

— И ты помнишь, когда на тебя надели ошейник?

— В двенадцать лет, когда продали в первый раз.

— А почему его надели на тебя, ты помнишь? — Мартейн Фоули заглянул мне в глаза.

Я увидела, что на дне его зрачков отражаются огоньки светящихся кувшинок, и от этого кажется, будто глаза сияют магией. Муж Адрианы был красив, я не могла этого не признать. Трудно было думать о прошлом, когда в настоящем внутри зарождалось что-то незнакомое, волнующее.

— Они сказали, что у меня дар, — ответила я, собравшись с мыслями.

— Они? Кто?

— Люди, которые проверяли меня перед продажей. Мистики… я не помню.

— Это плохо, — сказал господин Фоули.

— Почему? — прошептала я.

Он зачерпнул пригоршню воды и выдохнул заклинание, от которого она мгновенно превратилась в облачко пара. Оно поплыло вверх, рассеиваясь струйками тумана. Затем советник коснулся пальцами поверхности пруда — и вода остановилась, замерла, под влиянием магии превращаясь в сверкающий лёд. Льдинка становилась всё шире и шире, и вот Мартейн Фоули выпрямился и перешагнул с берега на созданный им ледяной плот. Тот плавно покачнулся, но выдержал его вес, не треснул.

— Ты правда хочешь, чтобы я изложил тебе свои соображения? — спросил хозяин.

— Нет, нет, — я поспешно замотала головой, но тут же поняла, что это выглядит ещё менее вежливо, чем если бы я сказала да. — То есть я хотела сказать, что мне интересно и я хочу, но…

— Меня не интересует показная вежливость, Эли. Уясни это. Если я о чём-то спрашиваю, то прошу отвечать сразу, не задумываясь и не подбирая слов. Интриг мне хватает и в совете Магистрата. Тебе ясно?

— Да, — ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. По счастью, в саду было почти темно.

— Миралитовые ошейники носят лишь те рабы, в чьей крови достаточно дара, чтобы творить заклинания. Нет смысла растрачивать дорогой материал на невольников, неспособных произвести искры огня или призвать самую мелкую и ничтожную тень. Если ты носишь миралит, значит, ты опасна. Или, если быть точнее, кто-то сделал вывод, что ты можешь быть опасна. Потенциально.

— Но я никогда…

— Не колдовала, да, — закончил за меня советник Фоули. — Или просто не помнишь этого. Я не случайно сказал про кровь. Почти все рабы с магическим даром происходят из древних волшебных семейств, когда-то владевших островами.

Это я знала, и мне непременно захотелось подтвердить его слова.

— Да, господин, но эти семейства были побеждены более могущественными. Лишены всего. Закованы в цепи.

Он улыбнулся и покачал головой.

— И всё же магия в их крови никуда не делась. Миралит лишает возможности обращаться к дару, но не убивает его. Иначе ты бы просто умерла. Моя магистерская работа была посвящена этому материалу. Я носил миралитовые браслеты и исследовал их влияние на организм.

Вот это да! Он не использовал для опытов невольников, а экспериментировал над собой? Магистр Гедрис наверняка обозвал бы его легкомысленным мальчишкой.

— Не всем в Магистрате понравились мои опыты. Некоторые учёные мужи осуждали меня и не хотели признавать результаты моих исследований.

— Но всё же вы стали магистром, господин. И советником.

— Да. — Он спрыгнул на берег и оттолкнул стремительно тающую льдину носком ботинка. — Я не сдавался. И всё получилось.

«А с женой у тебя что-то ничего не получается», — мелькнуло у меня в голове.

— Хорошо, что времена, когда маги убивали друг друга из-за острова или места в Магистрате, давно прошли, — сказала я как можно вежливее. Я хотела поддержать его, но вышло так, будто снова надерзила.

— Они не прошли, Эли, — грустно заметил он. — Магистрат и сейчас похож на паучье гнездо.

На это мне уж точно было нечего ответить, я только робко вздохнула. Советник Фоули немного помолчал, а потом будто пришёл в себя, вспомнил, что разговаривает с рабыней, а не с равной себе волшебницей.