Тень моей хозяйки - Мария Фир

Проснулась я ещё затемно. Тусклый рассвет едва начинал пробиваться сквозь затянувшие небо облака. Где-то далеко на ферме пробовали свои скрипучие надломленные голоса молодые петушки, в саду нежно и протяжно тикала одинокая птичка. Я села на кровати, подобрав колени к подбородку, и стала размышлять о вчерашней встрече. Утро не оказалось мудренее вечера — я так и не знала, что мне делать с распоряжением господина Фоули.

Если бы можно было до завтрака как-нибудь «случайно» встретиться с Адрианой Гилмур и спросить, что она думает о решении мужа… Вот только как это сделать? Призывательница работала в лаборатории до глубокой ночи и вставала к полудню, не тревожить же её сон из-за такого пустяка? Или всё-таки это не пустяк? Как же непривычна эта новая жизнь!

Веры на кухне не оказалось. Я немного опасалась, что она забросает меня вопросами — как, что, почему, а мне придётся отвечать, что я и сама ничего не понимаю. Разве могла я возразить хозяину?

Вместо Веры на веранде для слуг обнаружился упитанный усатый мужчина лет сорока пяти. Он был одет в свободные коричневые штаны, клетчатую рубашку и потёртый кожаный жилет. Смуглое лицо и выгоревшие на солнце рыжеватые волосы говорили о том, что большая часть его жизни проходит на улице. Я вспомнила, как женщины на кухне обсуждали вчера управляющего Вилли, и вежливо поклонилась ему.

— А-а-а, должно быть, ты и есть новенькая? — заулыбался он.

— Я Элинея, господин Вилли.

Управляющий звонко расхохотался.

— Господин, надо же, а что, мне нравится! Эй, вы, — крикнул он кухаркам, — слыхали, как надо меня называть?!

Я понятия не имела, как обращаться к распорядителю хозяйской фермы. Магистр Гедрис не держал управляющего, предпочитая все дела острова вести самостоятельно и не тратить золото на услуги посторонних людей. Тогда я ещё не представляла себе размеров других островов, таких как Асфа. Фелла казалась мне большой и густонаселённой в сравнении с соседскими владениями.

— Можешь звать меня просто Вилли, поняла? — Он весело указал мне на стул, предварительно убрав с него потрёпанный хлыст.

Я внутренне поёжилась и стала украдкой рассматривать новое для меня лицо. Нет, этот толстяк вряд ли использует хлыст для наказания непослушных рабов. Судя по тому, что я успела узнать о нём, он куда больше интересуется хозяйскими лошадьми и доярками с фермы, чем воспитанием новеньких рабынь в поместье Фоули.

— Ты приглянулась господину Мартейну, — сказал Вилли, когда я поставила на стол тарелку со своим завтраком и налила в кружку холодного молока. — Смотри, не разочаруй его! Прислуживать в доме особая привилегия, многие мечтают об этом!

— А Вера?.. — осторожно спросила я. Управляющий махнул рукой и выудил из кармана глиняную трубку и жестяную табакерку.

— Этой болтушке самое место в курятнике, пусть там и кудахчет! — и снова рассмеялся.

У меня немного отлегло от сердца. Я подумала, может, глуповатая и простоватая Вера не станет держать на меня зла за то, что я заняла её место в доме хозяев. Должна же она понимать, что я не просила этого назначения!

Когда настало время накрывать стол для советника Фоули, я вновь разволновалась.

К счастью, он пришёл завтракать не один. Когда я принесла в столовую серебряный поднос со свежими фруктами, ломтиками сыра нескольких сортов, тонко нарезанным копчёным мясом и благоухающими плюшками, вокруг стола уже сидели советник, его заспанная супруга и Рид, секретарь госпожи Адрианы. Рид привёз с собой ворох свежих листовок и газет из Магистрата.

— Доброе утро, Эли, — сказала мне хозяйка, и все посмотрели на меня.

Как же я была смущена! Поспешно расставив чашки и тарелки, я обнаружила, что забыла принести сахарницу, и удалилась на кухню. Там я немного отдышалась, но проклятущая сахарница тут же решила мне отомстить: в момент, когда я снимала её с подноса, стеклянная крышечка соскочила и покатилась по скатерти. Я дёрнулась поймать её, но Мартейн Фоули опередил меня, и вышло так, что я схватила его за пальцы.

— Простите, господин, — пробормотала я. — Положить вам сахару?

Советник изящным жестом водрузил крышечку на сахарницу и пристально посмотрел на меня своими пронзительными глазами.

— Нет, Эли. Я не люблю сладкое.

Какое счастье, что Адриана и Рид были заняты в это время чтением новостей, а потому не обратили внимания на этот маленький инцидент.

Итак, я «приглянулась» хозяину. Слова управляющего запали мне в душу, я никак не могла прекратить думать об этом. Что бы это значило? Хорошо, допустим, госпожа Адриана вовсе не против того, чтобы я прислуживала в столовой и убирала комнаты в доме. Но что мне делать, если назавтра советник Фоули прикажет мне помогать ему переодеваться или мыться? И чего ещё он может возжелать, пока жена занята научной работой?..

«Приглянулась». Уж лучше бы я пошла помощницей к птичнице на ферму, чем гадать, что означают эти внимательные взгляды хозяина. Неизвестно, что у него на уме! Может быть, он всё ещё раздумывает над тем, как от меня избавиться, а в дом определил для того, чтобы я постоянно находилась на виду. Чтобы не сбежала вместе с ошейником, который стоит десятки тысяч золотых.

— Не любит он сладкое! — Я сердито взбила подушки на кровати советника Фоули. — Заметно!

Никаких следов пребывания госпожи Адрианы или какой-либо другой женщины в спальне Мартейна не было. А ведь даже магистр Гедрис, несмотря на суровость и сдержанность, спал со своей супругой в одной кровати. Да что говорить! Когда между господами всё хорошо, то и к слугам, и к рабам они относятся куда добрее и мягче, не придираются лишний раз. А у этих что за странные отношения?

Я расправила случайные складочки на покрывале и задумалась о хозяйке. На мой взгляд, у неё было абсолютно всё, чтобы чувствовать себя счастливой: молодой и красивый муж, огромный остров, целые горы золота — но всё это словно не имело никакого значения. Адриане Гилмур больше нравилось закрываться в своём тёмном флигеле и общаться с тенями из сумрака, чем ездить по роскошным приёмам и балам, какие устраивала знать.

А платья! У хозяйки было два шкафа великолепных платьев, юбок и тончайших шёлковых кофточек, но дома она облачалась в скромную рабочую мантию призывательницы и не выпускала из рук книги или свитки с мудрёными формулами.

— Все беды в жизни от лишнего ума, — сказала мне Вера, когда мы развешивали бельё на заднем дворе. — Мало им забот с поместьем и островом, так нет, они же ещё читают и читают что-то! Вот давеча Архимагистр гневное письмо прислал. Господин Фоули как прочитал его, так весь вечер был сам не свой. А вот не стал бы читать, так не из-за чего было бы и волноваться! Я говорю, вредное это дело — чтение!