Подземелье ведьм - Кир Булычев

– Трудно привыкнуть, – сказал Жан за спиной Андрея.

– Зачем привыкать?

– Не хочется доживать век рабом Октина Хаша.

С двух сторон к старому колдуну подскочили воины и подхватили тяжелое сердце. Подняв его на руки – кровь капала им на лица и плечи, – они понесли его Октину Хашу.

Тот вытащил кинжал, склонился, отрезал полоску мяса и поднес ко рту. Он жевал, а толпа прыгала от радости.

– С ними ты собираешься воевать? – спросил Андрей, оборачиваясь к Акселю.

Аксель исчез.

– Жан, где он? – спросил Андрей.

Жан откинул полог и заглянул в кибитку.

– Там его нет, – сказал он.

– Так я и думал. Он сбежал!

Прямо над головой раздался резкий крик. Октин Хаш подъехал незаметно. Его рот был измазан кровью.

Жан тихо ответил.

– Что он спросил?

– Он спросил, где третий. Я сказал, что скоро вернется. У него болит живот, а он не хочет гадить в кибитке.

Октина Хаша ответ не удовлетворил. Он громко свистнул. Тут же все в лагере позабыли о динозавре. Поднялась суета, словно в муравейник капнули кипятком. Воины затолкали пленников в кибитку.

– Идиот, – Жан ударил кулаком по центральному шесту кибитки. – Мальчишка!

Неожиданно, как будто остановились часы, суматоха улеглась. Один из воинов, что стояли в проеме кибитки, сказал что-то.

– Он говорит – поймали, – сказал Жан.

Октин Хаш вошел в кибитку.

– Плохой раб не нужен хозяину, – сказал он, глядя на Андрея и чуть улыбаясь. – Ты понимаешь, вождь.

Жан добавил от себя:

– Я боюсь, что его убили.

– Я тоже, – сказал Андрей.

Октин Хаш спокойно слушал, как разговаривают пленники. Когда он решил, что пленники поговорили достаточно, он сказал длинную фразу, которая привела в смущение Жана. Тот начал спорить. Октин Хаш почти игриво погрозил ему нагайкой и ушел.

– Что еще он придумал?

– Он сказал, что ты поедешь с колдуном к святилищу ведьм. Ты вождь. Тебя ждут ведьмы. А я останусь здесь. Я ему сказал, что мы не хотим разлучаться.

– Что это за святилище?

– Я там не был. Это где-то в горах. Судя по съемкам, там ничего интересного.

Смеркалось, в кибитке был полумрак, у входа чернели неподвижные силуэты воинов. Андрею почудилось, что в дальней стороне кибитки стоит Аксель. Но это была лишь память об Акселе. Андрею хотелось верить, что Аксель жив – только отделен от них. И потому они с Жаном не говорили о нем.

– У тебя есть план? – спросил Жан.

У Жана была странная привычка – разговаривая, он потирал руки, словно готовился рассказать очень смешной анекдот.

– Дождемся ночи. Я думаю, они все будут спать. Нам надо добраться до лошадей. Без них нас сразу догонят.

– Я никогда не ездил на лошади, – сказал Жан виновато.

– Другого выхода нет. Мы должны рассчитывать на то, что за планетой наблюдают с корабля.

– А как мы дадим о себе знать?

Андрей пожал плечами.

Полог откинулся, показав зеленое вечернее небо. Громоздкий силуэт колдуна закрыл небо. Визгливый голос наполнил кибитку.

– Он говорит, – в голосе Жана было отчаяние, – чтобы ты выходил.

– Значит, планы несколько изменились, – сказал Андрей, стараясь, чтобы голос его звучал бодро. – Ты жди меня. Все кончится хорошо.

Жан подошел к Андрею. Его глаза в полутьме казались черными колодцами. Жану было страшно. Он никогда в жизни не оставался один среди тех, кому все равно – жив ты или нет.

Жан протянул руку – холодную и влажную. Они обнялись. Колдун покачивался в проеме. Жан дошел с Андреем до выхода. Дальше его не пустил воин.

Группа всадников ждала на пыльной площадке. Андрею и колдуну подвели коней. Ноги Андрею связали под животом коня. Рядом ехали воины.

Обернувшись, Андрей увидел, что в становище царит оживление. С некоторых кибиток стянули шкуры – остались лишь громадные клыки мастодонтов. Пыль от конских копыт завилась смерчем.

На «Гранате» тоже видели этот клуб пыли – серое пятно на темной равнине. Дежурный дал максимальное увеличение – отряд состоял из степняков, их можно было угадать по одежде и странным прическам. Дежурный понял, что из становища отправились разведчики, может, охотники. И отметил этот факт в журнале наблюдений.

Отметил он также и то, что, едва стемнело, другие всадники отправились из лагеря, в котором укрывались остатки стаи Белого волка. Приблизившись к становищу Октина Хаша, они замедлили движение, поднялись на пологий холм невдалеке от становища и там спешились.

Дежурный с интересом наблюдал за этими перемещениями. Как странно, думал он, я вижу этих людей с немыслимой для них высоты. Для меня они – точки, муравьишки в темной бескрайности степи. А каждый из них – особый мир. У кого-то из всадников болит зуб. А другой думает о своих детях, оставшихся в становище. Или проклинает вождя, который послал его, на ночь глядя, в дорогу. Эти дороги в степи могут привести к смертельной стычке. Будут свистеть стрелы, а я их не услышу. И кто-то из всадников будет корчиться в траве, обливаясь кровью, и встретится, не зная об этом, последним взглядом со мной.