Заплатите налоги, госпожа попаданка! - Ольга Иконникова

Ага, забыть! Натворила дел и в кусты. Очень благородно.

Да уж, семейство де Ламарков, судя по всему, не готово нести ответственность за свои поступки. Взять хоть того же дедушку. Думал ли он, проводя свои опыты, о том, что кто-то может от них пострадать? Да наверняка ни секунды! Он двигал вперед науку!

– Но если заклинание сейчас у вас, значит, вы снова можете его прочитать и, тем самым, вернуть меня домой?

Такой вариант кажется мне настолько простым и понятным, что я не понимаю, почему она отвергает его. Да, конечно, в качестве графини де Ламарк я устраиваю ее больше, чем Эжени – во мне муленир обнаружил какую-то магию. Но я-то этой магии не чувствую и, даже если она есть, вряд ли когда-то разберусь, что с ней нужно делать! Да и должна же быть у старушки хоть малая толика привязанности к той внучатой племяннице, которую она знает с детства.

– Если бы это было возможно, дорогая, – еще один тяжкий вздох с ее стороны, – то я бы так и поступила. Но, к сожалению, листок с заклинанием рассыпался прямо у меня в руках, как только я прочитала текст. Он пострадал от огня и столько лет пролежал в башне.

Не уверена, что она говорит правду, но и доказательств ее лжи у меня нет. Ладно, разберемся по ходу дела. Тьфу ты, типун мне на язык – с некоторых пор слово «дело» имеет для меня крайне негативный оттенок.

– Ладно, – без особого оптимизма говорю я, – с дедушкой, вроде бы, разобрались. А что с родителями Эжени? Должна же я о них хоть что-то знать. Тем более, что и в зале суда, и от вас я слышала нелестные слова о ее матушке.

Герцогиня негодующе потрясает кулачком.

– Я не хочу даже говорить об этой лгунье! Об ее обмане знает всё герцогство Шарлен!

Но я так выразительно смотрю на нее, что она сдается:

– Ну хорошо-хорошо, раз ты настаиваешь. Род Аренвилей – провинциальный и захудалый, хотя и славящийся своей магией. Да-да, чему ты удивляешься? В Виларии магия без денег значит не много. Чтобы служить при дворе, нужно окончить как минимум школу, а это – весьма недешевое удовольствие. Словом, Аренвили уже не одну сотню лет прозябали в глуши, пока моя невестка Жюстин не посчитала их достойными для того, чтобы с ними породниться. Как ты помнишь, сын Рауля – его звали Роландом – не имел магии, а значит не мог рассчитывать на брак с магически одаренной девушкой из знатной и богатой семьи. Но чтобы магия появилась хотя бы у детей Роланда, его женой должна была стать именно такая девушка. Жюстин решила, что они могут простить невесте бедность – лишь бы у нее была магия. Так выбор пал на уже не юную Клэр Аренвиль.

Я хихикаю. Термином «не юная» здесь наверно могут обозначить и девушку лет девятнадцати.

Ее светлость покачивает головой, осуждая мое легкомыслие. Ведь мы говорим о таких серьезных вещах!

– Жюстин прекрасно помнила, как в свое время ее семья обманула нашу, и чтобы не допустить того же со стороны Аренвилей, потребовала, чтобы наличие магии у невесты было подтверждено еще до помолвки. Мы отправились в столицу, дабы проверить способности Клэр в королевской магической академии.

– И она согласилась на такую проверку? – это кажется мне унизительным.

Герцогиня отвечает вопросом на вопрос:

– А что еще ей оставалось делать? Чтобы породниться с таким семейством как де Ламарки, еще и не на такое пойдешь. Она проходила проверку на муленире. Ты, как я понимаю, уже познакомилась с ним, и объяснять принцип его работы нет нужды. Муленир показал наличие вполне приемлемого уровня магии – на нее среагировали два камня из пяти. Тут же было объявлено о помолвке, а через пару месяцев состоялась и свадьба. Нужно ли говорить, что обман вскрылся только после того, как они стали законными супругами?

Ее светлость требует принести ей бокал вина – воспоминания о Клэр Аренвиль приводят ее в негодование, – и я послушно выполняю просьбу.

Она залпом осушает его до дна – весьма неаристократично, надо признать, – и только после этого оказывается способной продолжить рассказ:

– Уже после первой брачной ночи Роланд понял, что магия у его жены отсутствует напрочь. Он впал в такой гнев, что готов был растерзать ее прямо в спальне – обманщица вынуждена была признаться. Оказалось, что в день испытания девица привязала к своему пальцу крохотный мешочек из свиных кишок с каплей крови своего младшего брата. Именно эта кровь и попала в муленир. Да, бывает и так – у брата была магия, у сестры – нет. Откуда же было взяться магии у малышки Эжени?

У меня уже голова болит от такого обилия информации. Нужно запомнить хотя бы имена внезапно обретенных родственников.

– Но у моих родителей тоже не было магии! – горячусь я. – Значит, и у меня ее нет! А муленир ошибся!

– Ах, ну что за глупости! – удивляется она. – Откуда ты знаешь, что у твоей матери ее не было? Если в вашем мире не признают магию, это вовсе не значит, что ее на самом деле нет.

Наш разговор прерывает горничная:

– Простите, ваша светлость, но прибыл гость к ее сиятельству. Сам герцог де Шарлен!

Она говорит с придыханием. Ну, еще бы – первое лицо герцогства удостоило нас визита.

– Хорошо, – я уже чувствую беспокойство, – я сейчас приду. Пусть его светлость немного подождет.

А горничная скрывается, я спрашиваю бабушку, понизив голос:

– А между Эжени и его светлостью случайно не было связи?

Ну, а иначе с чего бы ему так ратовать за ее осуждение? Она обманывала многих – быть может, и его самого. Не в финансовых, конечно, делах, а в любовных.

Но герцогиня смеется:

– Конечно, нет! Откуда такие мысли? Эжени для него – птица слишком низкого полета.