Заплатите налоги, госпожа попаданка! - Ольга Иконникова

– А вы сами тоже верите в то, что он был причастен к убийству королевской семьи?

Герцогиня отрицательно качает головой:

– Нет, дорогая. Я знаю Анри де Шарлена с детства – он всегда был горделив и самонадеян, но никогда не был жесток. Впрочем, давай оставим высокую политику и сосредоточимся на более интересных вещах.

– Да-да, – подхватываю я. – Расскажите мне об Эжени! Сколько ей лет? Что она любит? Как обходится со слугами?

Лицо герцогини сразу морщится, как будто она проглотила лимон. Но она понимает, что без рассказа о настоящей графине нам не обойтись. Наверняка скоро в поместье появятся гости, и чтобы не выдать себя, мне нужно знать, как себя вести. К тому же, заметить подмену могут и слуги. И что тогда? Обвинение в применении запрещенной магии, снова суд и тюрьма?

– Ей двадцать лет. Тот самый возраст, когда каждая приличная девушка уже должна иметь мужа. Эжени тоже уже могла быть графиней де Версен – если бы ее жениху не вздумалось отправиться в столицу. Род де Версен не отличается ни древностью, ни богатством, и если бы в Эжени была хоть малая толика магии, то для нее этот брак стал бы мезальянсом. Но поскольку она магически пуста, то рассчитывать на более выгодную партию не приходилось. Уже было объявлено о помолвке, когда Шарль де Версен получил предложение занять должность при дворе – рядовую, но вполне денежную. Женитьба на девушке без магических способностей не дала бы ему возможности продвинуться по службе, и он предпочел нарушить данное невесте слово.

Несмотря на явную нелюбовь к племяннице, тут герцогиня сочувственно вздыхает.

– Эжени любила его? – тихо спрашиваю я.

– Я в этом не уверена. Но его предательство нанесло серьезный удар по ее самолюбию. Она захотела стать богатейшей женщиной Виларии и купить себе должность гофмейстерины – главной королевской фрейлины. Приближенность к королеве дала бы ей возможность отомстить бывшему жениху – возможно, даже добиться его изгнания из столицы.

– Но вы же говорили, что получить должность при дворе невозможно для тех, кто магически не одарен.

Она цокает языком:

– Казна Виларии постоянно нуждается в пополнении. Налоги не способны покрыть военных расходов. Поэтому иногда, в виде исключения, подобные назначения всё-таки допускаются. А чему ты удивляешься? Разве в вашем мире должности не покупаются и не продаются?

Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос. Чего-чего, а коррупции у нас хоть отбавляй.

– Она совсем не уделяла должного внимания управлению школой, которая уже много лет находится в нашем поместье. Эту школу основала еще Жюстин, когда стала женой моего брата. Надо сказать, это весьма доходное дело. Школ в Виларии мало, и обучение в них весьма дорого. Но одной только собираемой с учеников платы показалось Эжени недостаточно – она опустилась до взимания дополнительных денег за помощь на экзаменах тем юношам, которые не были уверены в своих знаниях. Об этом знали многие, но предпочитали молчать – почти у каждого уважаемого человека герцогства был сын или племянник, которые не отличались умом и усидчивостью, но хотели получить документ об образовании.

Мне еще многое хочется у нее узнать – и о самой герцогине, и о драконьей ферме, – но нас снова прерывают. На сей раз – чтобы сообщить о визите мэтра Доризо – моего адвоката.

– Должно быть, он приехал за своим вознаграждением, – говорит Дениз, когда я захожу в свой будуар, чтобы убедиться, что мой внешний вид в порядке.

Как будто бы я не догадалась сама! Вот только сколько я ему должна, и где я держу свои деньги? Бабушка на этот счет ничего рассказать не смогла – Эжени ее в такие дела не посвящала.

– Прикажете принести шкатулку? – спрашивает Дениз.

А я едва не хлопаю в ладоши. Кажется, эта девушка тоже знает очень многое. И хотя я не готова рассказать ей правду, подружиться-то с ней я могу.

Она приносит большую изящную шкатулку и достает оттуда довольно увесистый бархатный мешочек.

Нужно будет расспросить герцогиню о денежных единицах Виларии. И нужно выяснить, наконец, имена тех, кто находится в поместье. Да-да, и про Дениз тоже узнать.

Я спускаюсь к месье Доризо, и тот приветствует меня церемонным поклоном:

– Рад видеть вас, ваше сиятельство. Надеюсь, домашняя атмосфера позволила вам позабыть о недавних треволнениях?

– Благодарю вас, мэтр. Вы немало поспособствовали тому, чтобы я, наконец, оказалась дома. Вы блестяще проявили себя в суде. Думаю, это дело еще больше укрепит вашу репутацию умелого адвоката и приведет к вам новых клиентов.

Он довольно улыбается:

– Не сомневаюсь в этом, ваше сиятельство. А если вам когда-нибудь снова потребуются мои услуги…

Но я со смехом прерываю его:

– О, нет! Будем надеяться, что не понадобятся. Я намерена вести дела магической школы в строгом соответствии с законодательством.

Он одобрительно кивает и не отказывается от принесенного слугой бокала вина.

– Вы совершенно правы, ваше сиятельство. Это будет всего лишь вторая в Виларии магическая школа для девочек. Первая и единственная находится в столице, и обучение в ней стоит безумных денег. Поэтому не сомневаюсь, что учиться здесь пожелают многие девушки из благородных семейств. К вам будет приковано внимание и всех надзорных органов. Сами понимаете, насколько важна магия для страны. Мы тратим огромные средства на вооружение магии, но зачастую проигрываем именно в магической мощи.

– Когда вы отбываете в столицу? – интересуюсь я.

Признаться, я предпочла бы, чтобы он уехал из Шарлена как можно быстрее – он слишком многое знает о настоящей графине. Гораздо больше, чем знаю я.

– Прямо сейчас, – он выпивает еще бокал и поднимается. – В моей конторе накопилось слишком много дел. Буду рад видеть вас в Ансельве. Теперь, когда у вас появилась собственная магия, вам следует бывать при дворе. Да его величество просто потребует этого! К тому же, к этому обяжут вас и дела магической школы. Где же еще искать учениц и учителей, как не в столице? А с управлением поместьем прекрасно справится и месье Шардоне. Он у вас славный малый.

Да, про управляющего я уже знаю от бабушки. Холост, честен (ох, как это у него получается-то при такой хозяйке?), без вредных привычек. Идеальный подчиненный, как ни крути.

И когда месье Доризо откланивается, я велю лакею (эта категория слуг для меня пока остается безымянной – не спрашивать же, как его зовут) позвать Людовика Шардоне.

Тот приходит довольно быстро. Останавливается у порога, смотрит на меня из-под густых темных бровей и мнёт в руках картуз.

– Быть может, вина или воды? – предлагаю я. – А то сегодня жарко.

– Благодарю вас, ваше сиятельство, не нужно, – басит он в ответ.

Ему, наверно, лет сорок. Высок, мускулист, на загорелой коже – заметные следы морщин. Присесть он не отказывается, хотя опускается в ближайшее к нему кресло осторожно, будто боится испачкать дорогую ткань.