Дереза. Любовь зла - Мария Соломина

Паданки внизу не было, пришлось козе лезть на дерево и уже там, удобно устроившись на толстой ветке, аккуратно снимать губами некрупные яблочки.

Высота ее не пугала. Она и раньше высоты не боялась. И на сноуборде каталась, и на горных лыжах. А уж будучи козой - и подавно. Вид с яблони открывался чудесный, умиротворяющий: Светлеющее небо, алая полоска зари на востоке, мирно пасущиеся на огороде овцы и козы. Пасторальная идиллия.

Первой на скотном дворе заголосила старостиха. За ней подхватили петухи и собаки по всей деревне.

Выбежавший во двор в одних портках староста смекнул в чем дело и по горячим следам из крупного горошка сразу же отыскал пропавшее стадо.

Жена заголосила пуще прежнего. Вопли ее подхватили дочки, выбежавшие в огород в одних рубахах.

- Вот же ж! - в сердцах выругался старший сын старосты, сплюнул под ноги и отправил меньших выгонять скотину с грядок.

А потом староста заметил на старой яблоне, что еще его отец посадил, белую козу, и показалось, что это именно она во всем виновата. Или просто совпадение?

И все же Ульяна была нещадно бита. На всякий случай. И заперта на скотном дворе, тогда как остальную рогатую скотину выгнали пастись на общинный луг, что ее совсем не расстроило. А вот за тумаки она на старосту обиду затаила.

Доставило беспокойство только то, что днем на скотный двор выпустили свиней. Упитанные хавроньи, вальяжно развалившиеся в невысыхающей луже, раздражали, а визгливые поросята, носившиеся по всему двору, мешали дремать и откровенно бесили.

Дом и двор кипели жизнью. Батраки восстанавливали потравленный скотиной огород, в доме топили печь, чтобы к вечеру испечь пышные пироги с капустой и тушеной

козлятиной, девки мели двор, выносили из дома и выбивали половики. От долетавшей пыли поросята чихали и принимались носиться еще резвей.

Простоволосая босая девчонка выносила во двор пуховые подушки и одеяла и развешивала их на заборе сушить на солнышке да проветривать.

- Мам, и мне красные бусы нужны! Почему они сразу Маруське?!! - звучал из окна капризный голос.

Старостиха что-то сердито отвечала младшей дочке.

- Подумаешь, старшая! - не унималась та. - Вдруг я им больше понравлюсь!

Девица продолжала ныть, поросята носиться аки футбольная команда и визжать, полдень давно минул, и стоявшая духота утомляла.

Ульянка привстала на задние ноги и стянула с забора пузатую подушку, размахнулась ею, зажав уголок в зубах, и метнула в стайку поросят.

- Ловите мячик, шпана!

Поросята сперва испугались неведомого спортивного снаряда, но потом самый крупный боровок подошел поближе, поддел рылом, подбросил, и понеслось... С мячом носиться стало интересней, поросята дрались за белый комок, загоняли его то в лужу, то в угол за курятником, пока ткань не треснула и двор не усыпало белым пухом, словно снегом.

- Вот вам еще один! - Ульяна скинула им другую подушку и привстала на перекладину, потянулась за одеялом.

Одеяло досталось толстой свиноматке, которая улеглась на него и довольно захрюкала. Остальных свиней тоже обделять не следовало. Какие все -таки козы ловкие животные! Во свинья бы ни в жизнь так высоко не дотянулась! В грязь полетели подушки, перины.

Во дворе засуетились. Кто-то крикнул: «Едут!» - и на крыльцо вышел староста с сыновьями, пошел отворять ворота долгожданным гостям. Следом вышла старостиха с нарядными дочерями, с пышным караваем на расшитом рушнике, что торжественно несла старшая.

Ульянка даже засмотрелась! И не заметила, как на скотном дворе появилась простоволосая босая девчонка, которая рыдала и пыталась согнать свиноматку с пухового одеяла, даже калитку во двор не закрыла. А через нее напрямик видно, как староста кому-то кланяется в пояс, как приглашает старшую дочь угостить дорогих гостей караваем.

Свиноматка, наконец, поднялась с одеяла, и тоже повернулась в сторону торжественных встречин. Небось не каждый день свинье такое зрелище! Траектория совпала идеально. Ульянка разбежалась и боднула свинью в зад, та взвизгнула и понеслась вперед, сломя голову. Девчонка только ойкнуть успела и отскочить.

А вот староста с домочадцами отскочить не успел. Не ожидал такого подвоха от меланхоличной хавроньи. Свинья поддела рылом и закинула на спину старшую дочку, младшая же и сама старостиха повалились в стороны, отчаянно цепляясь за мужчин, и увлекая их за собой...

- Страйк! - ухмыльнулась коза.

Козлиную душу радовали оживленные, звонкие голоса: ругался и сыпал проклятьями староста, причитала старостиха, отряхивая от пыли новую душегрею, догоняла свинью детвора и младший сынок. А свинья, истерично визжа, продолжала носиться по деревне с голосящей Маруськой на спине.

Староста нашел виновных и наказал. Стояла в чулане на горохе девчонка-сирота, батраки не получили дневное жалование за недогляд. А теперь он в раздумье смотрел на белую козу.

Зарезать? Пожалуй, этого ему хотелось больше всего. Но дома и так полно было свежей козлятины. Протухнет на жаре.

- Вот что. - сказал он старшему сыну. - Сведи эту козу на торг да продай. Завтра же! Ноги ее чтобы больше на моем дворе не было!

***

Легко сказать - продай козу! А как это сделать, когда до следующего торга почитай целая неделя?

Осип вышел еще затемно, и сейчас, когда начало светать он прошел уже полпути в сторону Белой, туда, где было большое поселение у новой паромной переправы. Здесь был шанс недорого продать козу какому поселянину, рублей за пять. Или в трактир на мясо сдать? Но там совсем гроши заплатят.

Мужик вздохнул и перехватил поводок с козой в другую руку. Коза же вела себя на удивление послушно, словно и не причастна она была к разорению Оськиного дома, мерно цокала копытами, не отставала, траву и лопухи на обочинах не щипала.

Еще через полчаса Оську с козой нагнал отряд всадников. Небольшой, человек пять всего.

- Подскажи, селянин, - обратился к нему главный в отряде, - далеко ли до переправы?

- Версты три осталось, не больше.

- А куда козу ведешь? - пристал с расспросами всадник.

- Отец продать велел. Вот продам на переправе, да домой пойду.

- Послушай, а продай козу мне?

- Пять рублей! - Оська подбоченился, как это делал староста, когда торговался на ярмарке.

- По рукам. - сразу согласился всадник и отсчитал монеты.

«Эх! Надо было больше просить...» - думалось Оське, когда тот, стреножив козу, помогал привязывать ее позади седла.

- А зачем вам коза, если не секрет?

- Какой же тут секрет! - усмехнулся всадник. - Мы едем убивать дракона! А для того, чтобы выманить его из пещеры нужна приманка.

- И правильно, туда ее. - согласился Осип. Он еще долго стоял и смотрел вслед всадникам, пока те не скрылись за поворотом.