Настоящее напряженное - Дейв Дункан

Хирург встал и потянулся через стол.

– Я горжусь возможностью снова пожать руку, сокрушившую ряды итонцев.

– Славное было время, – невесело вздохнул Эдвард. Он сел. – У вас хорошая память на лица, сэр.

– У меня хорошая память на крикет. Вы убили Тимоти Боджли?

– Нет, сэр.

– Вы изменили нашему королю?

– Нет, сэр.

Радуясь тому, что на него не обращают внимания, Смедли тоже сел, трясясь, как желе. Он сделал это! Он передал записку!

– Возможно, сигарета мне сейчас не помешает, сэр. – Он взял ее сам и наклонился вперед к спичке, всасывая в легкие благословенную струю дыма.

Стрингер тоже затянулся, разглядывая своего пленника.

Экзетер, не дрогнув, встретил его взгляд.

Хирург выпустил колечко дыма.

– Вы говорите, что вы не изменник, и я принимаю ваше слово. Но когда вы столь эффектно объявились на поле боя, вы говорили…

– Это шок, сэр. Такое случается с теми, кто… Просто шок.

– Допустим. Но вы бормотали что-то про предательство и шпионов. Если вы обладаете важной информацией, она мне нужна. Это ваш долг перед…

Эдвард покачал головой.

– Это не имеет никакого отношения к войне, сэр.

– И все же?

– Это касается моих друзей в другой войне. Я не ожидал попасть туда, где оказался. Меня обманули, предали.

– Вам стоило бы объяснить подробнее.

– Не могу, сэр. Вы все равно отвергнете это как бред сумасшедшего. Это не имеет никакого отношения ни к немцам, ни к Империи, ни к французам… Это никак вас не касается, сэр. Даю вам слово.

Двое холодно смотрели друг на друга через стол.

– Вы говорили, что кто-то желает вашей смерти, не так ли?

– Совершенно верно, сэр. Но мне не стоит даже пытаться объяснить.

Нога Экзетера мягко наступила на носок Смедли.

Тот чуть не поперхнулся дымом, вспомнив, как Джинджер Джонс сидел на той скамейке в субботу.

«Кто-то пытался убить его в Фэллоу, – говорил тогда учитель. – Они копьем проткнули его матрас. Кто-то пытался убить его в Грейндж, но вместо него попался молодой Боджли. Когда он исчез из больницы Альберта, я боялся, что они наконец поймали его. Теперь вы утверждаете, что он возник на поле боя? Похоже, его не так-то просто убить».

Стрингер?

Уж не пытается ли Экзетер сказать, что это хирург хочет убить его?

Возможно, у капитана Смедли все-таки не самая тяжелая контузия в Стаффлз.

Стрингер сдался первым, издав свой покровительственный смешок.

– Надеюсь, не палач?

– Гм, возможно, и он, сэр. Но также и личные враги.

– Идет! Я принимаю ваше слово и в этом. – Он улыбнулся и сел обратно на свой удобный стул. – Так и так, это еще одна причина, чтобы вытащить вас отсюда.

Смедли поперхнулся.

Выражение лица Экзетера совершенно не изменилось.

– Зачем? Зачем вам рисковать своей карьерой, помогая беглецу от правосудия?

Хирург усмехнулся спокойной, профессионально-холодной улыбкой.

– Не правосудия, только закона. Мы ведь не можем позволить, чтобы доброе имя школы смешали с грязью, нет? И если за вами охотятся какие-то тайные головорезы, то мы тем более должны вам помочь. Если мы сумеем вытащить вас отсюда, найдется ли кто-нибудь, кто сможет упечь вас обратно?

Экзетер бросил на Смедли горький взгляд.

– Думаю, может найтись. Хотя скорее всего нет.

– Мне кажется, я знаю одно безопасное место, – сказал Смедли.

– А! Действительно безопасное? – ласково спросил хирург.

Чего это он спрашивает? И нога Экзетера снова предостерегающе пнула его.

– Язык на замке – меньше взысканий, сэр.

Стрингер снова усмехнулся, но глаза его беспокойно забегали – или это только кажется?

– Если его задержат, капитан, мое участие в этой афере может выплыть наружу. Я должен быть уверен, что у вас имеется надежное убежище для него.

Застрелен при попытке к бегству?

Нет, это какое-то безумие! Выдающийся хирург предлагает подозреваемому в шпионаже и убийстве бежать из-под его опеки? А вышеупомянутый шпион намекает, что вышеупомянутый хирург на деле хочет убить его, – и Джулиан Смедли верит им обоим? Он окончательно рехнулся.

– У школьного друга, сэр. У Алана Джентила. Мы с ним вместе были при Сомме. Он получил благословение.

– Что-что? – удивился Экзетер.

– Ранение. Благодаря ему он вернулся на благословенную Родину – в Англию.

– А-а…

Где же он был все эти три года, что ни разу не слышал этого выражения? Алан Джентил умер от скарлатины в тринадцатом, и Экзетер наверняка помнит это – он поймет, что все это блеф.

Похоже, Стрингера это удовлетворило.

– Отлично. Дальше. Как вы предлагаете вывести его за пределы больницы?

– Он может выйти под моим именем. – Смедли вытащил свое портмоне и помахал им в воздухе. – У меня талон на бесплатный проезд в автобусе до Кентербери и далее поездом до Чичестера. – Он повернулся к Экзетеру, наступив при этом ему на ногу. – Окошко твоего сортира как раз выходит на навес купальни. Вылезешь перед рассветом в пятницу.

Экзетер невозмутимо ждал. Внешне он все еще выглядел мальчиком-персиком из лета четырнадцатого года, но что-то внутри него постарело, должно быть, на сотню лет.

– На полпути к воротам, слева, есть какой-то древний летний домик, – продолжал Смедли. – Встретимся там. Выйдешь за ворота по моим бумагам.

– Времени маловато, – невозмутимо сказал Экзетер. – Меня хватятся при утреннем обходе.

– Сначала они обыщут дом, – буркнул Смедли. Весь план был шит белыми нитками. Он никого не убедит, если сам Экзетер начнет выискивать в нем слабые места.

Стрингер нахмурился, стряхивая пепел с сигареты узловатым пальцем профессионального хирурга.

– Я попробую подъехать завтра к вечеру и задержаться здесь до утра. Тогда утром, я, возможно, и смогу немного замутить воду.

Нет, это уже слишком! Хирург, похоже, и впрямь поверил в эту белиберду. Смедли ощутил острый приступ радости, словно корректировщики сообщили, что он накрыл цель. Он толкнул Экзетера ногой.

– Я буду в твоей одежде пугало-пугалом, – возразил Экзетер.