Золотая Луна - Софи Вирго

Без пяти двенадцать мы слушали веселую песню про пять минут и держали в руках шампанское. Ну и черт меня дернул выпить с ним именно на брудершафт!

Когда мы оторвались от бокалов, наши лица оказались слишком близко друг от друга и случилось то, чего я никак не могла ожидать в начале вечера. Он потянулся ко мне и мягко поцеловал. И тут мой мозг сказал мне «пока». Я просто не смогла противиться ему.

Не заметив сопротивления с моей стороны, он углубил поцелуй. Когда воздуха стало не хватать, мы прервались. Он уперся своим лбом в мой и очень тихо попросил:

– Скажи, что ты моя, только моя… – и столько боли в голосе.

– Твоя, только твоя, – в тон ему ответила, сама не заметив, как слова сорвались с губ.

И всё, мои слова будто что-то сломали в нем. Какой-то барьер внутри. Он грубо притянул ладонью меня за шею и продолжил страстную пытку. Нам хотелось большего. Когда поцелуев стало катастрофически мало, а рукам захотелось большей свободы, мы поспешили в номер.

Одежда очень быстро слетела с нас. Гладить его по рукам, когда он навис надо мной и нежно покусывал шею, было высшим удовольствием. Он был разным. То мягким и нежным, словно весенний ветерок, то сокрушающе жгучим как вулкан. Я купалась в его объятьях и плавилась от умелых ласк. Когда мои губы проходились по его шее, он рычал как дикий зверь, которому сделали безумно приятно. Да и чего греха таить, когда он делал то же самое, мне искренне хотелось оказаться его истинной и быть с ним всегда.

Но, увы, это просто животный магнетизм во всем виноват. Если бы я была его истинной парой, он бы вел себя совсем по-другому.

– Ты уверена? – хрипло спросил он, когда до самого важного момента в моей жизни осталось совсем немного.

И пусть он не мой муж, не моя пара. Мне все равно. Здесь и сейчас мой мир. Пусть я для него никто, но почему-то он стал для меня всем с первой секунды. Как же я хочу от него мальчика и девочку. Девочку обязательно. Вот очень сильно хочу.

– Да, уверена. Я хочу стать твоей, только твоей, – и притянула его за шею, нежно целуя.

Секунда, и боль прошлась по всему телу. Он напрягся, не спешил, видя, как мне больно. И лишь когда я смогла разжать пальцы на его шее, мы оба провалились в рай, то неспешный, то ошеломляюще страстный и быстрый. Спустя несколько часов мы лежали в обнимку, и он решил нарушить тишину.

– Почему ты мне не сказала? – и мягкий поцелуй в макушку.

– Мне было стыдно. В моем возрасте просто… И я сказала, просто ты не понял… – я поспешила спрятать лицо на его груди, чтобы краски румянца не было заметно.

– Не смущайся. Сколько тебе? И когда это ты мне сказала? – он был настроен весьма игриво, что дало мне возможность немного расслабиться.

– Когда сказала, что хочу быть только твоей. И мне двадцать один.

– Глупая девочка. Я бы рад сказать тебе, что так и будет. Но увы. Эта ночь единственная, которая у нас будет, прости меня, – с сожаление ответил мне.

Притянул меня на себе еще выше и шумно втянул воздух от макушки.

– Но я не чувствую, что ты моя половинка. Я вообще ничего не чувствую. И мне чертовски жаль, что все так получилось. Если бы ты сказала прямо, ничего бы не было. Это все просто наваждение. Прости.

Он начал сильнее меня обнимать, а мне стало холодно от его слов. Словно сейчас я оказалась в объятьях самой смерти, которая забирала великий долг и жизнь одновременно.

– Нет, не смей, не надо, – я вырвалась из его хватки и села, правда, на нем, так как отползти мне не дали, поднимаясь корпусом вслед за мной.

– Не плачь, малышка моя, – теплые ладони коснулись щек и начали стирать большими пальцами соленые дорожки, которые я до этого не заметила. – Я просто не хочу тебя ранить потом, и да, я жалею, что такое сокровище, как ты, досталось такому мерзавцу, как я. Который не смог по достоинству этого оценить. Ты должна была…

– Пожалуйста, – я приложила пальцы к его губам, не в силах услышать то, что он хотел сказать, – не надо, не говори этого. Я просто никогда и никого не хотела, как это было с тобой. Это как наваждение, не знаю, не могу подобрать слов. Просто я хочу, чтобы ты знал. Я. Ни. О. Чем. Не. Жалею. – Последние слова говорила с паузами, стараясь дать понять, что говорю чистую правду. – Просто ты тот, с кем я хочу быть. Пусть это будет одна-единственная ночь. Но она будет. Не гони меня сейчас.

И сама потянулась к его губам, прося о близости. Неважно какой. Просто бы чувствовать его тепло рядом. Стук его сердца под ладонью, такой же бешенный, как и мой. Кожа к коже, душа к душе. Только сегодня, только сейчас, но это время наше. Его никто и никогда не отнимет у нас.

– Что же ты со мной творишь, малышка? – обреченно прошептал мне в губы.

Это был риторический вопрос. Потому что буквально через секунду наше безумство повторилось с еще большей страстью. Мы были жадны друг до друга. Старались урвать счастья по максимуму, пока есть возможность. Истинный, он мой истинный, даже если Луна против. Сегодня и сейчас я верю в это. О плохом буду думать завтра.

Лишь ближе к утру мы уснули, крепко обнимая друг друга. Я была счастлива. Надеюсь, и он тоже. Может быть, не счастлив, но хотя бы испытал то же удовольствие, что и я.

Егор

Ее первый тост оказался забавным. Люди о нас не знают. А фраза об истинных теперь крутится в голове. Похоже, она романтик. Вопрос о Вите снова заставил напрячься. Похоже, ревность проснулась. Но к кому? К ней? Да не смешите меня. Она же… человек!

Она немного зависла в своих мыслях, а мне как раз стало с ней интересно. Подтолкнул в плечо и завис сам. Ее кожа была такой приятной, такой… родной, что ли. Не хотелось отпускать. Только прикасаться дальше. Словно сквозь толщу воды услышал, что она зовет меня. И нет, просто отстраниться, как в тумане выпалил что-то в ответ. Сам не вспомню что, но покрывающаяся мурашками кожа говорит сама за себя.

После этого, похоже, каждый из нас решил отпустить ситуацию, будь что будет и пошло все к черту. Я хочу ее каждой клеточкой тела. Луна нас рассудит.

Веселая песня про пять минут, бокалы на брудершафт и наши лица под бой курантов, оказавшиеся слишком близко. Не знаю как, но я точно не жалею, что преодолел эти ничтожные сантиметры и поцеловал ее. Сначала слегка, проверяя, не даст ли она мне по загривку. Но нет, она со вздохом обреченности сдалась. Не мне. Самой себе. Вот она, та самая точка невозврата. Я еще сильнее впился в ее губы, углубляя поцелуй. Крепче прижимал ее за затылок, боясь, что сбежит.

Когда прервал поцелуй, давая нам обоим перевести дыхание от нахлынувших чувств, почувствовал острую потребность услышать, что она моя.

– Скажи, что ты моя, только моя… – и столько боли в голосе было, что сам себя не узнал.

– Твоя, только твоя, – ее голос был схож с моим. Ей тоже было важно понять, что происходит. Но я не смог сказать ей тех же слов. Не ее я, не ее.