Проклятие темной дороги - Александр Золотько

— В горах на востоке Долины местные копают руду… Так себе железо получается. Видел я, как они своими мечами воюют. Раз пять по врагу мечом махнул, в сторону отскочил да об колено и выпрямил. И снова в бой. Они сами говорят, что железо у них мягкое, зато люди — твердые.

— Столица… — начал Гартан и осекся.

— Какая столица? Вот еще, ведь говорил-говорил, говорил-говорил. Тут деревень и поселков с хуторами у них сотни две. Или три. Они их толком и не считали. Почти в центре Долины — Дом Очага. Сарай громадный, в приличном селе в таком бы и скот постеснялись держать, а эти собираются на совет старейшин. Очаг у них там из дикого камня, каждый старик по веточке в него бросит, и пока все это горит, Совет продолжается. Погасло — закончили. Не успели решить, все равно — а будь добр, расходись по домам. Когда что-то совсем уж важное обсуждают, народ собирается вокруг сарая, орет, кричит, а если попытаются старики разойтись, ничего не решив, то могут и не выпустить. Дикий народ.

Слева прозвучал пронзительный свист. Потом кто-то свистнул снизу, из долины, ему ответили свистом справа, потом сзади, со стороны тракта.

— Твои караулят?

— А то, — кивнул Коготь. — Что арбалетчиков в секреты ставить? Так мы их потом утром не соберем. Которые себе ноздри, пальцами ковыряя, раздерут, которые — челюсти, зевая, повывернут. А остальные так просто исчезнут. Испарятся, или жучки съедят… они вон палатки и шатры ставили почти до полуночи. А к утру половину переставляли — ветром сдуло. Безрукие, одно слово…

Тепло, вызванное егерской настойкой, ушло. Ветер настойчиво рвал плащ наместника, лез холодными пальцами под одежду, словно пытался согнать Гартана с Порога, чтобы не мешал тот ветру нестись с юга к диким землям и дальше, к Болотным Равнинам.

— Коготь, — позвал Гартан. — Но ты же не затем кашлял возле шатра, чтобы мне на арбалетчиков пожаловаться?

— Я? На арбалетчиков? А еще на блох и боль в спине… — Коготь набросил капюшон на голову, подошел к наместнику поближе, как обычно делал, когда не хотел, чтобы его услышали посторонние. — Я в ночь разведчиков послал… в долину неподалеку, на всякий случай, и ближе к восходу — к тракту.

— К тракту? — спросил с неприятной интонацией Гартан. — Я же ясно приказал, чтобы этого, как его… Барса не трогали. Я ведь приказал! Надеюсь, они его хоть мертвым застали? Не стали снимать живого?

— Не стали. И мертвого тоже — не стали. Не было там никого на холме. Даже креста не было. Валялся в стороне, вырытый. Я толковых ребят посылал…

— А у тебя есть бестолковые? — не удержался Гартан.

— Нет, но эти — самые толковые, — невозмутимо ответил Коготь. — Так вот, они все осмотрели, пока в небе были обе луны.

— И что?

— Крест не выкапывали, а вроде как выдернули.

— Вот так взяли и просто выдернули, как морковку? — недоверчиво усмехнулся наместник.

— Вот так и выдернули. Один человек.

— Это-то откуда известно?

— А сами посудите — есть яма от креста, и есть одна пара следов справа и слева от этой ямы. Как будто бы человек подошел, встал, взялся двумя руками, потяну-ул… Крест почти на треть столба был вкопан, тянуть пришлось сильно, вот ноги в землю у человека и ушли. Лис прикинул — по колено, считай.

— По колено… — эхом повторил Гартан.

— Угу. И не просто выдернул, а положил осторожно. Если бы бросил, Барсу, живому или мертвому, руки переломало бы о гвозди. Так что — положил осторожно. И Барса с креста снял. Я так думаю, что живого.

— Живого?

— Во-первых, Лис видел на кресте свежую кровь. Там, где гвозди были. Вот как если бы рана вдруг открылась, а потом ее перевязали, столько бы крови и вылилось. Из мертвого кровь не течет.

— Если бы сразу после смерти снимали, то натекло бы…

— Натекло бы, — согласился Коготь, — но вот вы, ваша милость, если бы труп с гвоздей снимали, стали бы гвозди выковыривать? Вот такие…

Коготь высвободил руку из-под плаща и протянул Гартану. Тот взял гвоздь.

Четырехгранный, длиной в две ладони и толщиной возле квадратной шляпки в полтора пальца. Такие используют при строительстве мостов и сооружении осадных орудий.

— Перекладина была из дубовой доски почти в ладонь толщиной, гвоздь пробил ее насквозь. Вы бы ради самого любимого покойника стали бы гвоздь выдирать? Или уж руку просто через шляпку гвоздя протащили? Через шляпку, тут и думать нечего. А тут — гвоздь вынули. И не клещами. Нет, не клещами, иначе царапины были бы на гвозде…

Гартан посмотрел на гвоздь: покрытый старой окалиной и ржавчиной, гвоздь был совершенно цел, разве что шляпка носила следы ударов молотка.

— Как булавочку. Похоже, кто-то ноготками подцепил гвоздик и вытащил. Вы кого-нибудь, ваша милость, знаете такого умелого?

— Тролль, — неуверенно предположил Гартан.

— Ну да, этот мог бы, только с чего бы это ему крест выдергивать да гвозди? Руки, ноги оборвал, ну и крест походя обломил бы у основания. А человека бы просто там и съел. Мертвого или живого — троллю это без разницы… Так что, выходит, сейчас где-то в Долине или поблизости залечивает раны человек, которого вы вчера отказались спасти с креста или добить. А Драконы императора человека того на крест повесили и людей его, друзей и соплеменников, вырезали. Как думаете, ваша милость, тот человек на вас обиды не затаил?

Гартан оглянулся на шатер, зябко передернул плечами.

— Вот и мне не по себе стало, — с пониманием кивнул Коготь. — А если он вместе с тем, кто его с креста снимал, за обиду рассчитаться придет, что делать будем? Но только и не это самое хреновое, простите за грубость. Самое хреновое — это то, что, пока мы тут спали, мимо нас в долину прошел отряд инквизиторов, душ с полсотни. Все конные, при десяти телегах груженых. Их мои ребята по знаку ордена на подковах опознали. У них это, значит, как печать… или клеймо. Если, значит, ступили, то, выходит, в их власти. Вот эти нам головной боли отсыплют по самые эти самые…

— Инквизиторы? — Гартан, обдумывавший то, чем ему и его людям могло грозить появление живого Барса со странным союзником, известие об инквизиторах принял не слишком близко к сердцу.

Всякий человек — простолюдин, жрец или член ордена — обязан был выполнять волю императора или его наместников. Нет, он и раньше слышал о могуществе ордена инквизиторов, читал книги, в которых рассказывалось и об инквизиторах, и о палачах ордена, об экзорцистах, о великих подвигах и о не менее великих преступлениях.

— Ваша милость, ваша милость… — снова покачал головой Коготь, — я же вам объяснял: в эти земли не только селяне и дезертиры бежали, тутошние горы и леса старыми святилищами утыканы, здесь куда заступом ни ткни — либо курган, либо могильник, либо захоронение не пойми кого… По пещерах — беглых магов с чародеями не десятки, сотни. Которые просто так свой век доживают, а которые жертвы приносят да людей к себе зазывают, чтобы древних богов почитать, а то и кого похуже… Вот тут инквизиция и разгуляется… И ведь никто мне ничего не сказал в лагере. Вроде как, кроме вас, никто сюда и не должен был идти.