Бладхаунд. Играя на инстинктах - Алексей Фролов

Внезапно шею обожгло.

– Какого?.. – глухо прозвучал незнакомый голос. – Он не отрубается!

– Так вколи еще! – нервно ответил другой, тоже незнакомый.

– И так двойная доза! – возмутился первый. – И не забывай – в нем две дырки уже…

– Коли, – грубо перебил третий. Низкий зловещий бас. – Поверь, если он сейчас придет в себя, будет хуже. А ты ближе остальных…

Бас сказал что-то еще, но охотника вновь ужалило в шею и слова говорившего тут же превратились в бессмысленную абракадабру. Он по-прежнему ничего не видел, вокруг расплескалась бескрайняя белая пустота, медленно поглощавшая его сознание. Он пытался бороться, но не тело не слушалось…

Во второй раз охотник пришел в себя плавнее и сразу стал анализировать обстановку. Итак, он находится в горизонтальном положении и обездвижен. Марк (что? Марк? чье это имя?) ощущает холодный металл на шее, запястьях и лодыжках. Все тело жутко болит, особенно грудь – ее при каждом вдохе будто обливают кислотой изнутри.

– Так это правда он? – спросил кто-то над самым ухом. Молодой и звучный, но неуверенный голос. Кажется, охотник уже слышал его. – Тот, за кем все Стражи Арк-Сити гоняются без малого полгода?

– Ага, – второй голос был ниже, старше… Стоп! Это те самые голоса, которые говорили что-то об уколах и двойной дозе. Но это же было… А когда это было? Сколько времени он спал? И почему ничего не видит?

Марк (точно! это мое имя!) понял, что его веки закрыты. Он попытался распахнуть их. Никак. Попробовал повернуть голову. Не вышло. О Порча, он даже языком не может шевельнуть!

– Тридцать пять смертей за двенадцать месяцев, – продолжил второй голос. – Немыслимо!

– Было бы сорок, – хриплый бас донесся с другой стороны. Или с той же? Охотник (кто, твою мать?) совсем потерялся в пространстве, потому что почти не чувствовал собственного тела. Зато смутно ощущал мерные покачивания из стороны в сторону. Похоже, они едут в кузове крупногабаритного автомобиля, грузовика.

Сознание двоилось, страх (эмоция, которой охотник никогда в жизни не испытывал) родился где-то внизу живота и теперь поднимался вдоль позвоночника, обжигая отвратительным холодком. Марк понял, что если бы язык и губы слушались его, он заорал бы во все горло.

– А вы хорошо сработали, – бас говорил тихо, гулко. – Департамент отметит вас обоих. Но я должен уточнить. Вы же понимаете, что все произошедшее этой ночью никому больше не должно быть известно?

– Но, тэн, – вяло запротестовал первый голос. – Сеть все равно узнает. Рано или поздно…

– Это так, – прервал его бас. – Но в этот раз будет поздно. И в том виде, в каком нужно нам.

– Ладно, ладно, мы законопослушные граждане и все понимаем, – зачастил второй. – Спасибо за оказанное доверие, тэн! Вы можете не беспокоиться, мы с Квином все надлежащие документы подпишем без разговоров.

– Благодарю за содействие, – бесстрастно констатировал бас, и на несколько мгновений в машине воцарилась монотонная тишина. Марк вновь попытался сделать хоть что-то, но тело по-прежнему не слушалось. Паника продолжала неумолимо захлестывать его сознание, но хотя бы отступило ощущение двойственности.

– А что с ним вообще? – внезапно спросил первый голос. Похоже, именно его звали Квином. – Я такое впервые увидел – глаза черные-черные, вообще без белков. И за что он парнишку того с дядькой хотел укокошить? Топорами!

– Ты файл не читал? – удивился второй голос, пока безымянный. – Тебе ж прислали сводку, когда вызвали.

– Дим, да я спал, когда вызов пришел! – обиженно протянул Квин. – Машина уже ждала, времени не было. – Послышался шорох одежды. – Ну сейчас вот гляну…

– Он в Нетлинке работал, – Дима все-таки снизошел до пояснений. – Ведущим нейро-дизайнером.

– О как! – с задержкой откликнулся Квин, видимо уже успевший что-то прочитать. – Да он чуть ли не топовый мнемопластик Арк-Сити! Точнее, был им… ага, вот! Как раз год назад начал затягивать со сдачей проектов, а зимой вообще забил на работу.

– Ну да, – протянул Дима. – Опоздания, срывы дедлайнов. Грязный приходил, вонючий. Но всегда улыбался, представляешь, и не уставал повторять, что жизнь прекрасна! – он фыркнул. – На этом и спалился, кстати. А еще знаешь на чем? Как-то коллеге сказал, что городской турнир в сетевой регицид выиграл. Не знаю даже, что это.

– А я знаю, – ошарашено ответил Квин. – Но я сам играю давно и почти со всеми топами хорошо знаком. Его среди них точно нет.

– То-то и оно! – подытожил Дима. – Тогда и стали проверять. Оказалось, что полгода назад он со съемной квартиры переехал в заброшенный дом на Южном холме. И жену туда перевез.

– А жена у него тоже?.. – к вопросу Квин присовокупил мелодичный свист.

– Ага, – Дима глубоко вздохнул. – Но у нее по-другому. Она просто овощем стала. И он о ней, представь себе, все это время заботился. А когда в конторе ему платить перестали, как-то умудрился свою старую Венанди толкнуть.

– Венанди? – Квин ахнул. – Да их уже не выпускают сколько лет, пятьдесят? Эта дрянь даже за антиквариат не сойдет.

– А все же продал, – Дима невесело хмыкнул. – Короче, пока неясно ничего, но вроде как у него крыша поехала на игрушке из Аниматики. Хоррор какой-то. Стал ассоциировать себя с одним из персонажей. Ну и… вот.

– Не сказать, чтобы типично, – Квин откашлялся, – но не из ряда вон. А из-за чего, собственно? Причина ж должна быть.

– Ты про аварию на Темном лугу слышал? – Дима задал встречный ответ. – В прошлом году за городом. Где ремонтная мастерская давно была. Там еще кладбище это стремное у реки, и ферма зеленых.

– Точно, точно! – тут же подхватил Квин. – Да все про это слышали. Человек сорок тогда погибло! Говорят, дрон-дальнобой заглючил. Там с десяток тачек в гармошку смяло его фурой.

– Наш парень был в одной из этих тачек, – сухо пояснил Дима. – С семьей.