Отягощенные злом - Александр Афанасьев

— Господа, внимание…

Ответственный за планирование оперативный офицер хлопнул в ладоши. На «Баварии» был поднят штандарт командующего эскадрой, старший по званию эскадры, коммодор,[15]барон Людвиг фон унд цу Зинненберг прибыл на «Баварию» для оперативного совещания. «Бавария», в отличие от «Барбароссы», была спущена на воду всего шесть лет назад, и у нее был намного лучше оснащенный оперативный центр. Так что совещание было уместно провести именно здесь, а не на «Баварии», построенной еще под самолеты с взлетной массой 10–12 тонн.

Все собрались вокруг стола. Стол представлял собой экран, причем экран, которым можно было управлять мануально, руками. Как коммуникатор, только с экраном четыре метра на два.

— Господа, последние снимки цели. Как видите, активное движение.

На экране и в самом деле было видно активное движение охраны. Это была запись, полученная с беспилотника.

— Они могут смотаться в любой момент, — сказал один из офицеров.

— Господа, я вижу вертолет. Мы можем вывести его из строя? — поинтересовался капитан, коснувшись соответствующего места на экране, чтобы увеличить.

— Можем, герр коммодор. Беспилотник вооружен.

— Тогда они уйдут на машинах, — сказал Ирлмайер, — прямо сейчас. Удар по вертолетной площадке — и они уже в пути. Мы никогда их не найдем. Надо направить подразделение десанта прямо сейчас.

— Площадка не зачищена. Там могут быть ракетные установки. Это территория третьей страны, у нас нет приказа…

— Господа… — Ирлмайер старался сдерживаться, но получалось плохо. — Я, генерал-лейтенант сил полиции, начальник четвертого отдела РСХА, приказываю вам провести высадку немедленно. В качестве гарантии я намерен лично присутствовать в первом вертолете, который пойдет к цели. Мои полномочия должны быть вам известны. Кто-то не понимает смысла слова «немедленно»?

В русском флоте человека, столь оскорбительным образом посмевшего разговаривать с мореманами, скорее всего, послали бы на три всем известные, особо не стесняясь присутствия командира ударного соединения. Тот факт, что он принадлежал бы… скажем к МВД, лишь прибавило бы презрения — в армии недолюбливали «шпиков» и считали, что сам факт того, что шпики носят офицерские погоны и имеют звания как у них, есть позор военного сословья. Но не в Германии — в Германии было принято подчиняться, а спецслужбы любили, а не презирали, как в России. Все-таки Германия есть Германия.

— БПЛА может остаться у цели и нанести удар, если только мы увидим угрозу для вертолетов, — перевел разговор в деловое русло один из офицеров…

Вертолет…

Это был «мессершмит», лицензионный русский «Сикорский», способный перевозить шестьдесят бойцов со всем снаряжением на расстояние в полторы тысячи километров без дозаправки. Рабочая лошадка специальных сил и военно-морских соединений, намного превосходящий по популярности «СН-46 Боинг-Пясецкий»,[16]— эти вертолеты всегда оказывались там, где начиналось полное дерьмо. Они вывозили беженцев в безопасную зону, доставляли к цели ударные отряды морской пехоты, перевозили бронетранспортеры и гаубицы. Морские пехотинцы звали его «тюлень», в Рейхсвере — «старая тетушка». Вот и сейчас морские пехотинцы с «Баварии», многим из которых не было и двадцати пяти, привычно готовились к бою, обмениваясь всякими шуточками. В отличие от них Ирлмайеру было совсем не смешно.

Чертовы ублюдки — откуда у них бомба? Они что — подорвали сами себя? Господи, поверить невозможно…

В кармане задергался телефон, необычный — спутниковый. Ирлмайер посмотрел — Хайсслер! Чертов сукин сын, нашелся-таки.

— Ирлмайер на связи!

— Герр генерал, это Хайсслер.

— Черт бы тебя побрал, где ты?

— Мы уже в Германии. Путь отхода не сработал.

— Знаю, тут черт-те что творится. В Риме взорвали… неважно. Задание выполнено?

— Не совсем, герр генерал.

— То есть? Что с бароном?

— На том свете…

Хоть что-то хорошее.

— А второй?

— Он сбежал, герр генерал.

— Что?! Как он мог сбежать?

— Начался бой, герр генерал. Итальянцы послали полный десантный батальон, чтобы захватить объект. Они десантировались на парашютах, мы вынуждены были принять бой, и мне нужен был каждый человек, способный держать в руках оружие. Их было всемеро больше, чем нас. Второй человек сражался с нами, а потом ушел.

— Что значит — ушел?! Ты его упустил?

— Герр генерал, там была полная неразбериха. Мы вынуждены были…

— Убирайся из Швейцарии, живо…

— Есть…

С тоской Ирлмайер подумал, что, скорее всего, Хайсслер просто смотрел в другую сторону, когда русский уходил. Он такое не раз видел в Африке. Для тех, кто ставит свою жизнь на кон в скоротечном бою, враг ближе и роднее, чем тот, кто отдает приказы. И учитывая то, как они облажались, как облажался он сам, можно было это даже понять.