Отягощенные злом - Александр Афанасьев

Когда пришло сообщение о взрыве в Риме — атомном взрыве, — сначала никто этому не поверил. Разгар сезона, полные отели — и тут… Потом, как только о случившемся сообщили все телеканалы, кто-то (можно было поклясться, что хорватские агенты, которым черногорцы перебивали туристический поток) кинул клич, что сюда идет радиоактивное облако. В Монтенегро началась паника, самолеты и теплоходы брали штурмом, направляясь куда угодно, только подальше отсюда. Потом, как только все это уляжется, русскому посольству придется отправлять группу незадачливых туристов из Аргентины, у которых не только не было аргентинской визы — они даже не могли внятно объяснить, каким образом они попали в страну.

В самый разгар сего действа в бухте Бока-Котор, естественном укрытии на побережье Адриатики, стояла яхта с названием «Жемчужина III», порт приписки — конечно же, Одесса. Дополнительно одесскую приписку (или, как говорили любившие все искажать одесситы, «прописку») подтверждал герб одесского яхт-клуба, невероятно наглый и даже вызывающий. Двуглавым орлом там не пахло и в помине, равно как Андреевским флагом: герб одесского яхт-клуба представлял собой пачку денег в спасательном круге и надпись сверху — «Таки да».

Яхта была средних размеров, между тридцатью и сорока метрами, с неожиданно большой для такого размера яхт вертолетной площадкой. Борт был достаточно высоким, надстройки совершенно не содержали следов работы дизайнера, и можно было с уверенностью сказать, что это исследовательское или даже бывшее военное судно (из эскадры обеспечения), ловкими руками купленное (наверное, за бесценок) и переделанное в яхту. Тем не менее на вертолетной площадке порядком и не пахло, здесь стояло несколько шезлонгов, коктейльный столик и некий полубогемного вида субъект втирал нечто очень смешное трем дамам, хохотавшим просто-таки роскошно. И все это — на фоне разразившегося неподалеку апокалипсиса и совсем рядом — паники — тоже выглядело донельзя роскошно. Этакий пир во время чумы…

— Так вот… — Сей субъект подлил дамам коктейля из большого кувшина (апельсиновый сок, щедро сдобренный коварным полугаром[10]) и продолжил: — Веня мне и говорит: «А вон это там что такое?» Я смотрю — дыра какая-то. Прямо в дне. И что думаю, так этакое может быть, а, господа хорошие…

Субъект выдержал паузу.

— Ну, я подплыл, посветил туда фонариком. А оттуда как…

— Сань, завязывай с б… — громко посоветовал появившийся на палубе второй яхт-путешественник, — отходим.

Естественно, процесс охмурежа был безнадежно испорчен. В Одессе ходит такой имеющий глубокий смысл анекдот. Вечер, идет по улице… ну, скажем, Александра Четвертого некий субъект и видит: второй этаж, балкон, а на балконе дама скучающая, улицу обозревает задумчиво. Он и говорит: «Девушка, девушка, спускайтесь, погуляем». А девушка: «Ой, сударь, я вас боюсь!» Ну, сударь подумал-подумал да решил счастья попытать в другом месте. А девушка зло посмотрела ему вслед и сказала: «Вот же идиот. Ты так хотел, как я боялась…» Суть этого анекдота, содержащего, как и все одесские анекдоты, большую сермяжную правду: женщины тоже хотят, но положенный ритуал извольте соблюсти. И слово «б…» в этот ритуал никак не вписывалось.

Указанный субъект вынужден был сопроводить дам до принайтовленной к борту яхты лодки с жестким днищем, с двумя необычно мощными моторами. На означенной лодке он доставил их до берега и вынужден был пожелать всего хорошего. После чего он, мрачный как туча, на лодке возвернулся на яхту, гордо стоящую на пустеющем не по дням, а по часам рейде, — прошел в капитанскую каюту и с кулаками набросился на незадачливого яхт-путешественника. Впрочем, «с кулаками набросился» — это слишком сильно сказано, пара ударов не в счет.

— Ты что, охренел?

— Поступила срочная шифровка. Б… откуда я знал, что они русские! Я думал, они там итальянки какие.

— Думал он… Индюк тоже думал — и в суп попал!

— Смирно!

Моряки мгновенно выстроились в некое подобие строя.

— Что здесь происходит?

— Беседа, господин капитан первого ранга.

Капитан первого ранга Светляк поправил находящийся несколько не на своем месте небольшой столик.

— Беседовать на Малой Арнаутской будете, с шаромыжным людом в кабаке. Поступила срочная радиограмма от Нептуна.[11]Наше текущее задание приостановлено на неопределенный срок. Новая задача — наблюдение и, возможно, экстрадиция. Расклад такой: на тебе — оружие, на тебе — средства движения, на тебе — связь и воздух.[12]Вопросы?

— Никак нет.

— Тогда за дело. И уберите срач на третьей палубе. Снимаемся с яшки[13]через двадцать минут.

…Задание было в принципе простым, потому их и послали только четвертых. Четверка боевых пловцов Черноморского флота, катранов. В их распоряжение выделили яхту. Задача — тихо и мирно взять одного урода, который сначала проворовался, а потом, дабы не нести ответственность, похватал все секретные материалы, какие были в досягаемости его рук, и рванул в румынское представительство, которое также играло роль и австро-венгерского консульства в Одессе. Оттуда его переправили на «новую Родину» вместе с украденными им документами и за несколько месяцев выкачали всю информацию. С деньгами пожадничали, могли дать и больше. За план боевого развертывания в Средиземноморье однозначно можно было дать и больше.

Оставлять такое безнаказанным означало новые предательства, и потому разведка ВМФ взялась за дело. Через несколько месяцев означенного субъекта удалось идентифицировать как раз в Которе — он купил небольшой отель на побережье и принимал туристов (обнаглел вконец). Заодно группа наведения установила его связь с албанскими дилерами — он еще и наркотиками приторговывал. Вот уж воистину подонок — он и есть подонок.

План был прост как три рубля. Ночью тихо выкрасть означенного субъекта, переправить его на яхту и уносить ноги. В случае неприятностей разбираться пришлось бы с авиагруппой и группой безопасности одного из русских авианосцев, того, который окажется ближе. Специальный позывной и конверт, который следовало открыть по получении условного сигнала, командирам авианосцев были заблаговременно вручены. Означенный субъект должен был быть переправлен в Севастополь, где и повешен. Если тихо выкрасть не представлялось возможным — катраны должны были просто пристрелить урода, а потом опять-таки уносить ноги. На край, если морской путь отхода будет перекрыт, — у каждого был чистый паспорт и билет на самолет в какой-нибудь русский город с открытой датой: из Цетине только в Киев было три рейса в день.