Смерть - лучший учитель - Крис Войт

Я потупила взор, все сомнения и тревоги накинулись на меня снова.

— Мы решили бежать ночью и уйти в странствия. Почти дошли до портала, но тут увидели армию, крадущуюся к вашему лагерю в темноте. Решили вернуться к вам и предупредить, но немного не успели… Поэтому просто постарались произвести как можно больше шума, чтобы привлечь внимание к врагу.

Натаниэль внимательно осмотрел меня и снова улыбнулся одними глазами.

— Вам повезло. Мы заметили врага на подходе. И выдвинулись в атаку. Если бы не это, вы бы остались в том лесу. И даже так — едва не погибли. Как думаешь, как отреагировал на происходящее твой отец?

Мне показалось, что ледяные змеи поползли по позвоночнику и сплелись в животе.

— Он в курсе?

Натаниэль только чуть повел бровью и улыбнулся уголком губ.

— И что он сказал?

— Что ты его любимая дочь, что ты должна вернуться в ту закрытую школу и больше никогда не браться за меч. Что мы должны вернуть вас обратно. Туда, где вы будете в безопасности.

— Я для этого была рождена? — с горькой ухмылкой спросила я, чувствуя, как трясутся руки. — Чтобы провести всю бессмертную жизнь под бдительным надзором, под колпаком?

Натаниэль пожал плечами и сел поудобнее, чуть поправив полы длинного жилета.

— Никто не знает точно, для чего он рожден. Но ты сбежала из той школы, сбежала от нас и ввязалась в битву. Скажи мне, дитя королевской крови, зачем?

Я некоторое время молчала, разглядывая свои ладони. Затем тихо, хрипло проговорила:

— Я устала. Устала от того, что мне не дают жить. Что когда дело касается государственных вопросов — так я уже взрослая, могу работать и приносить королевству прибыль. А как выбрать свою профессию, учиться у опытных воинов или наконец-таки найти наставника-мага и развить свои таланты… так я сразу неразумное дитя. В моей семье куча принцев и принцесс, но только со мной обращаются так, словно я калека. Словно я идиотка, и вообще непонятно, как я выходя из комнаты головой в стены не врезаюсь.

Некоторое время я молчала. Передо мной декан Академии, а я разнылась. Сделала несколько вдохов-выдохов, собирая эмоции в кулак. Так дело не пойдет! Почему-то мне показалось, что я могу ему об этом рассказать и не получить ушат помоев в ответ. Что он поймет меня правильно.

Натаниэль некоторое время молча меня разглядывал своими странными, фиалкового цвета глазами. Затем просто кивнул.

— Ты имела право устать, — вкрадчиво проговорил он. — И не захотела нанести вред своему королевству до последнего. Не совершила ни одного преступления, не бросила тень на репутацию Лидора. Похвально. Как там у вас говорится? «Честь. Достоинство. Сила»? И тем не менее ты очень неразумно рисковала своей жизнью и жизнью моей племянницы. Как думаешь, может быть был другой, более адекватный способ?

Я опустила взгляд, разглядывая свои руки.

— Простите. Я не хотела, чтобы Эльку ранили.

Натаниэль медленно налил в кружку отвар трав из графина и вздохнул.

— Шестьсот двадцать лет назад я обучал твоего брата. Через двадцать лет после выпуска он погиб. Элтерий не дожил до своего двухсотлетия.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что пытается мне сказать декан. Семья мало говорила о трех самых старших братьях, которые погибли или пропали задолго до моего рождения.

— Ты не бессмертная, принцесса Диора. Члены королевской семьи не стареют, но они могут умереть. И вчера ты чуть не погибла. Ты хочешь жить так, как велит тебе сердце, и это нормально. Но пока что ты пытаешься не жить, а умереть.

Он встал с моей постели и некоторое время смотрел на меня.

— Ну что ж, поешь и выспись. Нам предстоит долгая дорога, Сопряжение будет нескоро.

Он встал и пошел к выходу, но я бросилась ему в след, едва не упав на колени.

— Мы не вернемся в ту школу!

Эльф обернулся.

— Вернетесь, еще как! — проговорил он и взялся за ручку двери. — За своими вещами.

И вышел в коридор. Хлопнула дверь, а я все сидела на полу и не могла собраться с мыслями.

Я проспала еще несколько часов и выбралась из своей каюты. Мы плыли через суровое северное море, какое-то свинцовое и лютое, не то что мои родные края, где вода похожа на игристое голубое вино, чистое и прозрачное, теплое и ароматное. Шел мелкий дождь со снегом, палуба и снасти обледенели, на тросах висели сосульки, которые иногда обламывались от порывов ветра и летели в лицо шрапнелью.

Навестила Эльку, сидящую в своей каюте и рисующую пальцем по морозным узорам на окне. Подруга устало улыбнулась.

— Можешь поверить? Нас берут на обучение в Академию!

Я только покачала головой и села рядом. Мне все еще казалось, что нас вернут обратно в тюрьму.

— Мы станем крутыми магами! — пританцовывая пропела Элька. Она выглядела счастливой, несмотря на синяки, идущие по лицу, и окровавленные бинты.

— Мы едем в Академию!

Глава 6

Спустя пять месяцев я стояла на крепостной стене и пыталась не уснуть. С высоты открывался прекрасный вид на ночную долину перед Академией. Огромное пустое пространство было ярко освещено луной, лишь где-то вдали темнел густой черный лес. В небе сверкали и трепетали миллионы звезд, пока мрачная туча с востока не пожрала их одну за одной. Вскоре и луна оказалась в темном плену, а долина погрузилась в кромешную предрассветную тьму.

Я накинула на голову капюшон плаща и оперлась на посох, прислонившись лицом к узорному набалдашнику. Серебро и кристаллы тускло отсвечивали в темноте и холодили лоб. Поднялся зябкий ветер, пахнущий дождем, и заставил меня поежиться. Этого только не хватало! Предрассветная вахта на стене была и так довольно тяжела, особенно после дня тренировок и занятий, а если еще и дождь пойдет, так это задание и вовсе станет каким-то подвигом, достойным легенд.

Первые капли упали на плащ и тут же впитались в тяжелую ткань.

Я вздохнула, смиряясь со своей судьбой.

Нас держали в ежовых рукавицах. Никто не давал ученикам непромокаемых плащей, даже если они и были в наличии. Заградительные заклинания и любая магия во время вахты тоже были запрещены. Оставалось мокнуть.

— Не трогайте мой свиток! — вдруг раздалось из распахнутого окна башни, где располагались спальни. Я тихо рассмеялась, живо представив, как кто-то из учеников проснулся посреди ночи от того, что кто-то трогает его свиток.