Лестница в небо - Алексей Анатольевич Федорочев

приятно, у Татьяны Михайловны нет ни малейших сомнений, кто будет главой нового союза, а я даже не намекал на это. Разве что списать оговорку на женскую привычку гладить мужиков по шерстке, но даже при таком раскладе лесть тонка и искусна, отторжения не вызывает.

Уточнив еще несколько деталей, собираюсь откланяться, как вдруг получаю вопрос в лоб:

— Геннадий, простите пожилой женщине вольность, в моем возрасте некоторая прямота и грубость являются обычным явлением, — достаточно интригующее начало, — скажите, как вас зовут на самом деле?

Теперь, когда основные сложности с ПГБ позади, не вижу смысла скрываться.

— Васин Егор Николаевич, — с коротким поклоном представляюсь настоящим именем.

— А до этого? — Жест в сторону печатки, которую я, головотяп, не снял перед визитом. Интересно, сколько еще таких же наблюдательных в архиве? Вряд ли много, да и в легенде сиротки Гены Иванова я больше не нуждаюсь, но прокол, конечно, эпический.

— Васильев, — злясь на себя, коротко отвечаю.

Арешина что-то обдумывает, нахмурив и без того морщинистое чело. Почему-то к этой женщине так и хочется применять величественные эпитеты: «чело» вместо «лба», «дама» вместо «старухи». До сих пор такую харизму ощущал всего у нескольких людей.

— А родом вы?‥ — Что-то многовато вопросов, но мадам спрашивает явно не из простого любопытства.

— Из-под Рязани. — Острый взгляд Татьяны Михайловны дает понять, что она сложила два и два. Васильевых на Руси много, даже на Рязанщине хватает, но был один, который затмил всех, особенно в глазах людей ее поколения.

— А я все понять не могла, откуда мне знакомы ваши жесты, — поясняет женщина.

— Вы его знали?

— Было дело.

Судя по тону ответа, подробностей не будет.

— Знаете, Егор, я тут вам подготовила небольшую подборку документов. Немного сомневалась, стоит ли она вашего внимания, но решила отдать. — Из кабинетного сейфа на свет извлекается стопка заполненных папок.

Ничего себе «небольшая»! Да в этой укладке килограмма два бумаги будет, не меньше, — взвешиваю в руке неожиданный подарок.

— Почитайте на досуге. В вас виден потенциал, при хорошем покровителе вы далеко пойдете, но мне бы хотелось, чтоб вы не ошиблись в выборе.

— Благодарю, — немного растерянно отзываюсь на этот спич, — а что здесь?

— Посмотрите дома. Разве что рекомендую не показывать эту подборку случайным людям. Верить или нет изложенным фактам — ваша воля, можете просто считать это бреднями выжившей из ума старухи. — Всем видом Татьяна Михайловна демонстрирует, что выделенное мне время подошло к концу, так что спешу попрощаться. Заинтриговала меня местная королева, уже не терпится почитать, что же именно она мне приготовила.

Спрятав папки в портфель, решил печатку не снимать: для дела, ради которого иду на встречу с Антоном, титул, возможно, потребуется. Как всегда жизнерадостный младший Малюта теперь делил наш закуток с новым работником, так что общаться вышли на полюбившуюся лестницу. Мой новый статус приятель отметил, но менять сложившийся между нами стиль общения не стал, а я тем более к этому не стремился. Пирогам от Вана студент рад не меньше, чем Наташкиным, так что, сожрав первый, дает понять, что готов оказывать консультационные услуги.

— Можешь мне помочь вот с таким вопросом: надо мне выйти на студсовет Московского института гражданского управления?

— Мм… Зачем тебе?

— Надо, Антон.

— Я не любопытствую, просто хочу прикинуть, с кем лучше на эту тему пообщаться. Если по учебе — это к одним надо идти, по работе — к другим, по благотворительности — вообще к третьим.

Коротко задумываюсь.

— Скажем так, дело личное, к перечисленным причинам вообще отношения не имеет. Поэтому мне бы лучше пообщаться с тем, кто влияния там побольше имеет. А каким направлением кто там занимается — мне по барабану.

Антон задумчиво стучит пальцами по перилам.

— Задал ты задачку… У тебя вопрос горит или подождать может?

— Лучше бы, конечно, сейчас. Я в выходные опять уматываю и появлюсь только в конце лета, а там времени у меня тоже немного будет.

— А знаешь, если тебе по личному, да еще чтоб влияние имел… Скажи, лидер их золотой молодежи тебя устроит? — после небольшой паузы спрашивает Антон. — Формально он не в студсовете, незачем просто, но именно по влиянию — не знаю никого, кто был бы круче. Он и парочка его товарищей у отца свои мотоциклы чинят, как раз недавно опять пригнали.

— Еще лучше! Можешь организовать встречу?

— Встречу — нет, не того полета я птица, но если ты завтра к четырем часам к нам в мастерскую подойдешь, то смогу тебя представить, а дальше сам.

— По рукам! — Второй пирог меняет хозяина. И как только в него эта выпечка лезет: недокармливают, что ли, его дома?

Стас Трубецкой, вопреки моим ожиданиям, оказывается не манерным дрищом, а аномально здоровым качком. Из моих знакомых пожалуй разве что Шаман или Земеля могли бы составить ему конкуренцию, но не факт, не факт. А вот в итогах схватки любого из них с этой мечтой каннибала не сомневаюсь ни секунды: больше шкаф — громче падает. И в силе не так хорош, как наверняка рисуется перед девочками: есть темный источник, но с ярко выраженным перекосом на молнию, а земля и огонь чуть ли не в зачаточном состоянии, так — сигаретку поджечь или пылинку смахнуть. Но это я вообще-то малость зажрался. По-настоящему сильных одаренных, вроде моей компании или родни, по улицам не толпы ходят, так что этому кадру вполне повезло с наследственностью.

— Ну, — неаристократично тянет этот амбал, — чего надо?

— Просто поговорить.

— Говори при них, это мои люди, — оглядывается Стас на компанию своих приятелей.

— Без проблем. — Мне, наоборот, чем больше ушей, тем лучше: кто-нибудь да запустит нужный мне слух. — Елену Мальцеву знаете?

— Допустим…

— Наверняка знаете: она одно время тоже на мотоцикле гоняла.

— Допустим…

— Точно знаю, что стучит в ПГБ.

— Да за такие обвинения! — бросается на меня один из прихлебателей.

Ослабленным непростительным (лень придумывать новое название для болевой техники) сбиваю напавшего с ног.

— Эй! Полегче! — кричит главный бугай, но при этом благоразумно не дергается в мою сторону.

— Ерунда, полежит и отойдет, — на всякий случай пропускаю по пострадавшему целительную волну. — Мне незачем врать и незачем никого убеждать. Я здесь исключительно чтоб предостеречь, дальше — дело ваше.

Аккуратно приблизившись к валяющемуся другу, Трубецкой осматривает несчастного. Поняв, что тот действительно в порядке, просто слегка дезориентирован, более спокойно подходит ко мне.

— Доказательства?

— Ничего, кроме моего слова, — демонстрирую статусное украшение, — и вот этого, — показываю седую прядь.

— Подробности?

— Считал ее своей девушкой, в гостинице «Север», возможно, нас помнят, — подкидываю дровишек в огонь негодования